Маленький полицейский сурово посмотрел на нее и покачал головой.
— Неплохо придумано, — промолвил он, выписывая квитанцию на штраф за проезд на красный свет.
— Не так уж и неплохо, вы и сами понимаете, — продолжала прикидываться Аврора. — Если вы собираетесь оштрафовать меня, то не могли бы вы заодно помочь мне найти дом моего врача. Его фамилия Брукнер, он психоаналитик. Очень надеюсь, что он вылечит эту мою фобию.
— Я тоже на это надеюсь, — сказал полицейский. — Иначе в следующий раз, когда вы поедете на красный и захотите остановиться у тротуара, вас наверняка оштрафуют дважды — за проезд на красный свет и за создание помех движению транспорта.
— А вы хотя бы знаете, где принимает больных доктор Брукнер? — повторила свой вопрос Аврора, чувствуя, что закипает.
— Знаю. Вы как раз проехали мимо, — сказал полицейский, вручая ей квитанцию. — Развернитесь, это будет слева, примерно три квартала отсюда. Небольшой зеленый домик, табличка во дворе. Пожалуйста, постарайтесь останавливаться на красный свет, мэм.
Аврора села в машину и с места круто развернулась прямо перед носом у патрульного. Ей показалось, что он опять посмотрел на нее скептически.
Генерал тоже смотрел на нее скептически. Светофор перед ней был красный, и она из вежливости остановилась.
— Не уверен, что в Беллэре правилами разрешен разворот, — опять занудел генерал, но тут в глазах Авроры появилось хорошо знакомое ему выражение, означавшее, что ему было бы лучше не распространяться о правилах дорожного движения в районе Беллэр, по крайней мере, в данную минуту.
— Гектор, нам нужен маленький зеленый домик с табличкой во дворе. — Я полагаю, он появится где-то слева, — как ни в чем не бывало сказала Аврора.
— Прямо в точку, — пробурчал генерал.
— Да не прямо, а слева, — настаивала Аврора.
— Я хотел сказать — прямо — в смысле правильно. У этого слова не единственное значение.
— Гектор, я просто стараюсь ехать так, как сказал полицейский. Мне сейчас не до многозначных слов. Уверена, что наш аналитик мог бы этим заинтересоваться больше, чем я.
— Аврора, это вон где, смотри! — воскликнул генерал в волнении, указывая на дом, к которому они приближались. — Это тот самый дом, у которого я хотел остановить тебя с самого начала.
Аврора взглянула и увидела уродливый зеленый домик, похожий на ранчо. Без особого удовольствия она снова развернулась и подъехала к дому.
— Какое разочарование! С чего бы это заслуженному венскому психоаналитику жить в такой дыре?
— Совершенно нормальный дом, — заметил генерал. — Надо же людям жить где-то. Мы ведь собираемся обратиться к нему за помощью, так не все ли равно, где он живет?
— Мне не все равно, — призналась Аврора. — Может быть, это глупо, но ничего не поделаешь. Я просто совершенно не так себе представляла кабинет, в котором принимает доктор Брукнер.
Она вздохнула.
— Да не начинай ты опять вздыхать, — подбодрил ее генерал. — Мы же решили начать это, так давай смотреть на все положительно.
Аврора снова вздохнула.
— Ты не могла бы не вздыхать? — настаивал Гектор. — Терпеть не могу, когда ты вздыхаешь. Зачем так часто вздыхать?
— Да не тебе критиковать меня за то, что я не смотрю на мир положительно, — перебила его Аврора. — За последние двадцать лет я буквально каждый день начинаю оптимистично и даже весело. Только никакого проку от этого оптимизма.
Генерал почувствовал, что снова попал в капкан, и промолчал.
— Сейчас заплачу, — объявила Аврора к его ужасу.
— Аврора, мы ведь приехали к врачу, — попытался успокоить ее генерал. — Наша машина стоит возле его дома. Может быть, он сейчас смотрит на нас из окна и не может понять, почему мы не входим в дом. Сейчас не плачь.
— А мне хочется, — капризничала Аврора. — Когда подумаешь, как много моего хорошего настроения пропало даром, просто хочется плакать.
— Но оно не пропало даром, — уверил ее генерал. Он почувствовал легкое отчаяние.
— Пропало, пропало, ты никогда не мог избавиться от своей депрессии, — сказала Аврора, начиная плакать. Все мое веселье, весь оптимизм попросту разбивались о твою депрессию. Ты — самый отрицательный человек, которого я знала в своей жизни. Жалко, что я вообще подумала о психоанализе, — я ведь знаю, что это никому не поможет. Ничто не помогало нам, и все потому, что тебе ничего не нравится и ты ничего не хочешь сделать, а если я настаиваю и выступаю с какой-нибудь инициативой, тебе обязательно нужно ее задушить!