— Наверное, это я исполнил Симону для вас, — сказал Джерри Брукнер. — По тому, как вы говорили, я решил, что вы предпочли бы что-нибудь французское. Иногда я играю Симону, иногда — какую-нибудь Магду, а иногда — просто Марджори. Это для тех, кто предпочитает иметь дело с нормальной секретаршей-американкой.
— Что-то я совсем вас не понимаю. Что все это значит? — спросила Аврора.
Джерри Брукнер снова приветливо улыбнулся:
— Я не могу себе позволить секретаршу и не уверен, что если бы мог, то захотел бы, чтобы она тут крутилась. Некоторое время я был актером. Голоса мне неплохо удаются. Для вас я сыграл Симону.
— Боже правый! — воскликнула Аврора.
20
На письме от Мелани стоял штамп почты в каком-то Кварците в Аризоне. Томми никогда не слышал об этом месте. Он спросил Джои, не слышал ли тот, но Джои уже несколько дней грустил и не удостоил его ответом. Тогда он поспрашивал у охранников, но и те тоже никогда не слышали об этом Кварците. Мало кто из охранников вообще хоть что-то слышал о других городках.
Прежде чем прочитать письмо, Томми выдержал его несколько дней. Довольно часто, получив письмо от кого-нибудь из тех, кому разрешалась переписка с ним, он выдерживал его от недели до месяца и только потом читал. Никто из заключенных этого понять не мог — все читали свои письма сразу же, как только получали. И читали жадно. То обстоятельство, что Томми выдерживает свои письма с неделю, а то и больше, убеждало их в том, в чем они и так были уверены: Томми был призраком, одним из пришельцев из космоса.
Вообще Томми размышлял, не попросить ли тюремных начальников о том, чтобы они возвращали обратно все, что приходило по почте на его имя. Он не признавал сообщений из внешнего мира. Он позволял кому-то из членов семьи навещать его, но вместе с тем старался дать понять, что их визитов он не поощряет. Он точно так же не поощрял и писем. В письмах чаще всего были мольбы о том, чтобы он изменился и стал таким, каким ему самому никогда не хотелось быть. Он больше и думать не хотел о такого рода переменах или подобном образе жизни. А когда думал, то доходило даже до мигрени. Гораздо лучше было сосредоточиться на своих собственных планах, своих собственных формах борьбы, своем собственном образе существования. Он считал слабостью то, что до сих пор не сумел достаточно закалить себя настолько, чтобы отказаться и от всех визитов, как он собирался сделать с почтой. Дело в том, что ему надоело видеть кого бы то ни было, кроме преступников и тюремщиков — большинство охранников в тюрьме и сами в душе были преступниками. Чем отвратительней был преступник, тем больше охранники и всякие тюремные тупицы были склонны унижаться перед ним.
Самыми неприятными для Томми были письма его брата Тедди, который не хотел понять, что Томми отстранился от всего. Письма от Тедди были о том, что он боится, как бы Джейн не ушла от него и не стала бы жить с женщиной, с которой у нее был роман. Тедди был уверен, что если Джейн уйдет, она лишится рассудка и ей придется опять лечиться в больнице для душевнобольных.
Томми никогда не отвечал на письма Тедди и на его мольбы посоветовать ему что-нибудь. Он просто строго выдерживал свое молчание, полагая, что до Тедди когда-нибудь дойдет, что ни малейшего интереса копаться в этом семейном дерьме у него больше нет. С кем спала или с кем не спала Джейн, в своем ли уме был Тедди — все это его просто не касалось; у него не было ни малейшего желания думать еще и об этом. Даже до того как он убил Джулию и попал в тюрьму, он перестал хотеть, чтобы в его сознании присутствовала вся эта семейная дребедень. Он предпочел бы, чтобы его просто оставили в покое, но никто, казалось, не собирался этого делать. Вот поэтому-то он и заставлял их письма ожидать своего времени, часто не читая их неделями.
Но мысль о том, что толстушка Мелани оказалась в каком-то месте в Аризоне под названием Кварцит, несколько заинтриговала его. До того как открыть письмо, он отправился в тюремную библиотеку и посмотрел в атласе, что это за место. Оказалось, что это всего-навсего крошечная точка посреди пустыни, недалеко от Калифорнии, и это могло означать, что Мелани, следуя чьему-то неумному совету, попыталась поехать к отцу. Возможно, она решила, что раз уж она беременна, этого будет достаточно, чтобы смягчить папочку, и он согласится помочь ей учиться или что-нибудь в этом роде.