— Я так и подумал, — не удивился Томми.
ЧАСТЬ 2
ЖЕНЩИНА В ДЕКОРЕ
1
Зная абсолютную преданность Рози Данлоп своей хозяйке, Пэтси решила, что коль уж выведывать у нее что-нибудь о новом любовнике Авроры — если он и в самом деле был ее любовником, — лучше приступать к этому осторожно. С Джерри Брукнером ее познакомили на ужине, который Аврора накануне давала в его честь. Аврора вся сияла — она снова выглядела так, словно ей было всего пятьдесят пять, — и едва ее представили Джерри, Пэтси поняла, в чем тут дело. Это был серьезно привлекательный мужчина. Термин «серьезно привлекательный» она вывезла из Лос-Анджелеса. В этом определении содержался намек на то, что серьезно привлекательные мужчины к женщинам редко относились серьезно. Верного спутника на долгие годы из таких не получается. Правда, Пэтси уже и не думала, что может себе позволить тратить время на поиски долгосрочной верности. Можно было не найти ничего такого до самой смерти, а если и найдешь, то наверняка за серьезную привлекательность нужно будет немало заплатить.
Вечер и ужин прошли весело, и стол был великолепен. Бедный старенький генерал Скотт крепко уснул в разгар ужина, но это никому не помешало веселиться на всю катушку, и менее всех самой Авроре. Большую часть своей взрослой жизни Пэтси прожила с подозрением, что рано или поздно, если только ей крупно не повезет, у них с Авророй будет скандал из-за какого-нибудь мужчины. Совершенно очевидно, Аврора лучше умела находить мужчин, нежели она, и было вполне вероятно, что именно она вскоре и найдет такого мужчину, который станет нужен им обеим. Аврора, в сущности, была великолепна в добывании мужчин. Она с боем прорывалась сквозь целые полчища мужчин, при этом не выпуская из цепких рук кого-нибудь вроде генерала Скотта или отца Эммы, Редьярда, даже ради того, чтобы, как она однажды сама призналась, иметь у себя в доме хоть какое-то постоянное присутствие мужского пола.
— Это немногое, что можно сказать в пользу брака, — однажды заметила Аврора. — Брак обеспечивает продолжительное присутствие мужчины в доме, если это присутствие кому-то нравится, ну, вот как мне, например.
Это признание она сделала Эмме и Пэтси в один из дождливых хьюстонских дней много лет назад. Эмма только что вышла за Флэпа, а Пэтси собиралась выйти за Джима. Они обсуждали свадебные платья, но и ей самой, и Эмме было ужасно интересно узнать побольше об Авроре и ее приятелях — неужели она спала с ними всеми? Или, может быть, не спала ни с одним? В общем, им удалось как-то свести разговор к беспокоящим их вопросам, обсуждавшимся практически безостановочно, как только они собирались все вместе и размышляли о взрослой жизни — браке, ухажерах, адюльтере, — и было ли это последнее таким уж неизбежным и всесокрушающим, по крайней мере, в смысле морали?
— Нам ведь, в сущности, нужно знать вот что: неужели придется бросаться под поезд, если когда-нибудь я пересплю с кем-нибудь, кроме Флэпа, или если Пэтси доведется переспать с кем-нибудь, кроме Джима? — робко спросила Эмма.
Аврора бросила на них долгий, ехидный взгляд, в котором на мгновение промелькнул вызов. Но если это и был вызов, он быстро уступил место стандартному, раздражавшему их Аврориному взгляду свысока.
— Вам обеим лучше пойти поторговать герлскаутскими пряниками, — сказала она. — Вместо этого вы расселись у меня на кухне и пытаетесь выяснить, насколько я распущена.
— Ну, правильно, а почему нам нельзя этого знать? — спросила Эмма.
— Только те, с кем я бываю распущенной, знают, насколько я распущенная, — отшутилась Аврора.
— Могу поспорить, что вы — ужасно распущенная, — сказала Пэтси, которую раздражал командный тон этой женщины.
Сейчас, почти три десятилетия спустя, когда она возила Рози домой после секции аэробики, она до сих пор была убеждена, что ее раздражает всегдашняя Аврорина манера разговаривать, правда, теперь она считала, что знает, как с этим справиться. Она могла бы переманить ее нового приятеля. Она знала, что не умеет столь же откровенно соблазнять кого-то, как Аврора. Не раз она уступала более напористым женщинам, когда те предлагали свести ее с мужчиной, который ей нравился. Порой она терпеливо ожидала, пока очередной роман начнет вянуть, и лишь потом выходила вперед. Правда, иногда так долго терпеть ей не хотелось. Если она начинала чувствовать, что сам мужчина хотел бы поменять очередную подругу и уже вполне созрел, она превращалась в робкую, скромную женщину и устраивала настоящую засаду. И довольно часто именно ее сдержанность, как ничто иное, убеждало мужчину в том, что как раз он-то и устроил засаду.