— Могу поспорить, что она делает это нарочно, просто чтобы генерал оставался дома. Она ведь водит машину не хуже всех — хотя даже мои дети в десятилетнем возрасте водили лучше нее. — Слушая Пэтси и прекрасно понимая, что та пытается что-то выведать у нее, Рози расстроилась. Порой ей нравилось сплетничать о похождениях Авроры, но не всегда. Сегодня был именно такой день. В минуты грусти ей порой начинало казаться, что всю свою жизнь она занимается только тем, что сплетничает об Аврориных любовниках. Должно же было быть и в ее жизни еще что-нибудь, думала она, кроме того, чтобы ломать себе голову над тем, спит Аврора вот с этим или с тем мужчиной или нет? Кроме всего прочего, задача эта была не из простых. Ведь не удалось же ни ей, ни Пэтси узнать, спала ли Аврора в самом деле с тем парнем, которого все звали Ковбой Билл. Это был высокий крепыш, который устраивал родео в разных городах. Совершенно непостижимым образом жизнь вынесла его на Аврорину орбиту, и он покружил возле нее лет пять, хоть и сейчас еще иногда — если родео проходило в их городе — мог появиться у нее и удостоиться теплого приема. Но никто не знал, насколько теплым бывал для Ковбоя Билла этот прием. Кроме самой Авроры и Билла, этого не знали ни Рози, ни Пэтси. В целом мире не было более скрытного человека, чем Аврора.
— А что это за лечение? — спросила Рози, чтобы сменить тему. Пэтси ей нравилась, но она считала, что пока рановато задумываться, есть ли что-нибудь между Авророй и Джерри Брукнером.
— Наверное, я могла бы ответить, потому что сама прошла все известные человечеству курсы лечения, — сказала Пэтси. — Иногда это здорово помогает, а иногда — нет. Доктор Брукнер показался мне довольно раскованным, хотя и не думаю, что ему удалось бы избавить тебя от всего, что тебя беспокоит. Ну нет, что-то он сделать сможет. От нескольких визитов тебе хуже не будет.
— Да не это меня беспокоит. Меня беспокоит Си-Си. У него в голове только мысли об этом оральном сексе. А больше всего меня бесит эта его привычка — он все время закатывает рукава и потом тут же их опускает.
— Что-что? — переспросила Пэтси.
— Он сначала закатывает рукава, потом тут же отворачивает их обратно, — повторила Рози. — Черт с ним, с оральным сексом, от него можно и отказаться, но видеть, как этот человек возится со своими дурацкими рукавами — это же до родимчика может довести! Просто напасть какая-то, — добавила она, когда они подъезжали к вьетнамскому рынку. По утрам здесь всегда было много народу. У обочины стояли два-три «мерседеса», и с дюжину, если не больше, пикапов — так много, что Пэтси пришлось проехать чуть ли не с квартал, прежде чем она нашла, где остановиться.
— Наверное, как раз Си-Си и нужно лечение, — предположила Пэтси. — А может быть, у этой проблемы есть и более простое решение.
— Это какое же? — поинтересовалась Рози.
— Да, например, купить ему рубашки с короткими рукавами, — сказала Пэтси. — Когда у него день рождения?
2
Прежде чем заняться психотерапией, Джерри Брукнер работал швейцаром, время от времени подрабатывал в качестве пародиста. На этом поприще его коронным номером были пародии на психоаналитиков. Он выступал, как правило, в нижней части Манхэттена, где было немало людей, способных оценить пародию на Фрейда, Юнга, Адлера, Райха. Джерри сумел даже разыскать оргоновый ящик Райха и показывал забавные пародии на него, сидя в этом ящике и оттуда общаясь с аудиторией.
Но фирменным его номером была реприза с Анной Фрейд. Когда Джерри изображал Анну Фрейд, публика просто падала со стульев и каталась по полу. Концы с концами Джерри сводил, но не более того, а пыль и грязь Нью-Йорка, в конце концов, его допекли. Он соскучился по своему родному Лас-Вегасу, солнцу и закатам над пустыней. Его мать, Лола, выступала на эстраде. В последние лет двадцать она была звездой казино «Звездная пыль». Одной из причин интереса Джерри к психоанализу было то, что, когда Джерри был еще ребенком, у матери был любовник — разъездной психиатр Марти Мортимер. Марти знали в Лас-Вегасе как «Психдоктора с Косы». Ему не удалось окончить медицинский колледж, он был просто психиатром-любителем, хотя в Лас-Вегасе его очень любили. Он перебирался из одного казино в другое, делая свое дело, как правило, в антрактах между представлениями. Он помог бесчисленному количеству артисток избавиться от приступов волнения, которые вызывали у них постоянные мысли о том, что может статься с ними, когда у них начнет отвисать грудь или растолстеют бедра. Он консультировал дизайнеров костюмов для гомосексуалистов и роликобежцев, которые уже и бегать-то не могли. Кроме всего прочего, он был опорой в жизни для Лолы и превосходным отчимом для Джерри. Настоящий же отец жил в Австралии и писал им редко.