Несбывшейся мечтой Марти Мортимера было самому пройти сеансы психоанализа, причем у какого-нибудь известнейшего психиатра — предпочтительно ортодоксального последователя Фрейда, и после этого открыть свой собственный маленький кабинет в одном из тех многочисленных домиков на самом краю пустыни и заниматься там исключительно психоанализом. Он собирался брать плату со скидкой для девушек, выступавших в казино, ибо к ним питал особую слабость. Но однажды по пути из «Звездной пыли» в казино «Цирк» Марти прямо на улице вдруг рухнул замертво. Сердечный приступ. Лола и Джерри ужасно горевали, а девушки из казино, которых Марти с такой нежностью консультировал и которых надеялся с помощью своего анализа заставить поверить, что и они могут быть счастливы в этой жизни, были вынуждены довольствоваться услугами религиозных проповедников, предлагавших им Иисуса и царствие небесное, вместо того чтобы посочувствовать их тревогам о груди и бедрах. Лола получила в наследство от Марти небольшой домик, в котором он и хотел устроить свой кабинет. Джерри досталась в наследство библиотека с книгами о психоанализе — очень хорошая библиотека. Она заменила Джерри колледж — вскоре он и думать не мог ни о чем, кроме споров и междоусобиц, которые шли между Фрейдом и последователями ранней школы шизматиков. Вечерами он подрабатывал крупье в казино «Эм-Джи-Эм Гранд» за столом для блэк джека, а целые дни проводил за чтением произведений грызущихся между собой европейских врачей. Многое из того, о чем он читал, казалось ему смешным. С раннего детства он помогал матери показывать несложные номера на эстраде. Так и появилась у него идея создать пародию на психоанализ и его основателей.
Разумеется, Джерри понимал, что комедия с Фрейдом, Юнгом и прочими вряд ли будет хорошо принята в Лас-Вегасе — городе, где шикарная грудь в шикарном боа, не говоря уже о выстреле боевым снарядом из пушки, зачастую не могли даже на несколько минут отвлечь публику от игральных автоматов или покрытых зеленым сукном столов. Поэтому в один прекрасный день Джерри купил билет на автобус, поцеловал на прощание рыдающую мамочку, и отправился в Нью-Йорк. Там, чтобы не умереть с голоду, он показывал фокусы на улицах и принимал заказы на срочное приготовление пищи. Потом он придумал свою программу, которую исполнял со средним успехом, пока Нью-Йорк не достал его. Но, по крайней мере, он теперь мог позволить себе что-нибудь получше автобуса, — перебираясь в Лас-Вегас, он решил по-новому познакомиться с тем, как светит солнце. Он решил попробовать увидеть солнце таким, каким его видят американцы с Запада. Он сел в самолет.
Солнца в Лос-Анджелесе было достаточно — хотя и не в таком изобилии, как у них в пустыне, — но намного больше, чем в Нью-Йорке. Правда, его карьере пародиста на ангажементе пришел конец. Многие лос-анджелесцы знали, что такое психоанализ, но для них это было убийственно серьезным занятием, и им не нужно было, чтобы кто-то издевался над ними. Искушенные ньюйоркцы любили слушать, как высмеивают этот самый психоанализ, а смеяться над ним в Лос-Анджелесе было верным способом схлопотать по физиономии. Когда Джерри пародировал Юнга или Адлера, могло хмыкнуть всего несколько человек, но никто не катался в проходах между столиками, когда он исполнял свою пародию на Анну Фрейд. После нескольких месяцев спартанского существования, почти без денег, выдержав все только потому, что работал в баре «Оранж Джулиус» на пирсе в Санта-Монике, Джерри отправился домой в Лас-Вегас — опять сдавать карты игрокам в блэк джек и скрашивать существование своей нежной матушки, умиравшей от рака.
Умирающая Лола чаще всего лежала на кушетке в маленьком домике, доставшемся ей от Марти, и смотрела по телевизору старые фильмы с Кэрол Бэрнетт. Часто они смотрели фильмы вместе с Джерри. Он садился в большое полукресло у кушетки и держал в своей руке ее слабую, иссохшую руку. Лола никогда не теряла веры в его талант комика. Иногда, чтобы развлечь ее, он пародировал некоторые сцены из фильмов с Бэрнетт, или же из фильмов Люсиль Болл, или Боба Ньюхарта.
— Помнишь, когда ты был еще в школе, тебе нравились только точные науки — напомнила ему Лола за день-два до смерти. — А я думала, что тебе лучше бы стать врачом. Ты такой милый, Джерри. Из тебя вышел бы прекрасный врач. Людям так нужно, чтобы кто-то был ласков с ними, когда они болеют. Вот взять нас с тобой. Ты так ласков со мной, что я даже не замечаю, что умираю.