Аврора ничего не ответила. Она все так же смотрела прямо ему в глаза, как обычно, выматывая всю душу.
Генерал попробовал придумать, что бы такое сказать, чтобы она хотя бы перестала молчать. Он терпеть не мог тех минут, когда Аврора умолкала. Даже если она все время огрызалась, когда он вообще хоть что-нибудь говорил, это было лучше, чем ее молчание.
— По тебе видно, что жизнь приносит тебе больше радостей, чем прежде, — добавил он. — К тебе вернулась веселость. Было время, когда по тебе не было заметно, что ты вообще можешь веселиться.
— И ты решил, что я могу вновь обрести эту способность, только полюбив доктора Брукнера. Я правильно тебя поняла?
— Да поди же ты к черту! Ты просто выводишь меня из себя! — рассердился генерал. — Я не собираюсь оставаться здесь и терпеть издевательства. Ты все время возвращаешься от своего врача такая счастливая, вот я и подумал, что ты, наверное, влюбилась в Джерри, вот и все. Если это не так, давай забудем, что я вообще это сказал.
— Ни черта подобного! — воскликнула Аврора, но более дружелюбным и менее раздраженным тоном. — Мне нужно тренировать свою память, ты же знаешь. Для психотерапии нужна хорошая память, а кроме этого, я еще работаю над тем, чтобы увековечить память о моей семье.
— Боже мой, неужели ты все еще думаешь об этом? Неужели ты всерьез полагаешь, что сможешь заставить свою память восстановить каждый день своей жизни?
— Если не в одиночку, то, наверное, да, — сказала Аврора. — Но ведь я работаю не в одиночку и не без помощи. У меня остались весьма подробные записи, и я намерена вспомнить абсолютно каждый день своей жизни. Я бы не смогла успешно начать эту работу, если бы я сделала то, что ты только что предположил.
— Что такого я предположил? — спросил генерал. Он понимал: за время этого разговора он много чего наговорил, но что именно он предположил хотя бы пять минут назад, он не имел ни малейшего представления.
— Ты сказал, что у меня появилась способность радоваться жизни, потому что я влюбилась в Джерри Брукнера.
— Фу ты, — возмутился генерал. — Да ведь не пять минут назад я сказал об этом! Мы говорим об этом уже битый час, а ты все не хочешь признать этого!
— Этого? — спросила Аврора. — Слово «этого» относится к твоему немыслимому предположению, что я влюбилась в своего врача?
— Вот именно! Если бы ты сразу же призналась, у нас не было бы этих бесконечных свар. Я думаю, что все эти чертовы ссоры между нами не кончатся до самой моей смерти!
Аврора улыбнулась, и сейчас в этой улыбке было гораздо больше приятного, чем тогда, когда они только начали ругаться.
— Это правда, иногда мне нужно как можно дольше ссориться с тобой, Гектор, — сказала она. — В жизни все так. Как это ни неприятно, но порой только долгие ссоры помогают мне выяснить твое мнение о чем-нибудь.
— Но это же чертово вранье! — закричал генерал. Я всегда говорю тебе обо всем, что, черт бы все побрал, происходит со мной! Я тут же рассказываю тебе обо всем!
— Если бы в мире существовал какой-то Бог — или — в твоем случае — черт, он мгновенно уничтожил бы тебя на месте за такую невероятную ложь, — сказала Аврора. — Видимо, ты выжидал много дней, а то и недель, чтобы выдвинуть эту свою абсурдную теорию о том, что я влюбилась в своего врача?
Генералу пришлось согласиться — это была правда, но вслух он этого не сказал. Почти с самого начала он подозревал, что Аврора может влюбиться в Джерри, но молчал и держал эти подозрения при себе.
— Я ждал подходящего момента, чтобы начать этот разговор, — признался генерал.
— В таком случае ты ждал не слишком долго, — сказала Аврора. — И начал его ты как раз в тот момент, когда я пела, вот поэтому мы и ссоримся.
— Ссора долго не продлится, — заверил ее генерал. — И это потому, что мне все это осточертело. Ты только скажи мне «да» или «нет». Ты полюбила его или нет?
— Судя по тому, что происходит на самом деле — «нет», — сказала Аврора, которую все это рассмешило.
— Ах, нет? — сильно удивился генерал. Он ожидал, что она признается, причем со своей обычной бесцеремонностью, с которой она всегда обсуждала прочих своих мужчин.
— Нет. По крайней мере — пока нет, — уточнила Аврора.
Генерал поразмыслил над этим с минуту и понял, что не услышал ничего хорошего.
— Ты меня не сильно успокоила. И когда же ты собираешься полюбить его? Завтра? На следующей неделе? Ну, если уж ты собралась влюбиться в него — давай, вперед!
— Разумеется, но нельзя же вот просто взять и сделать что-то подобное, — сказала Аврора ласково. — Есть вещи, которые я стараюсь делать как можно быстрей, но нельзя же как можно быстрей полюбить кого-то!