— Давай возьмем отказника в роддоме, — предложила Аленка.
— Нормальные матери нормальных деток не оставляют, — задумчиво сказал Андрей. — Да и с младенцем справишься ли ты с твоим-то весом? В последнее время даже ходишь с трудом. А у меня сейчас работы много.
Они решили вернуться к этому вопросу. И даже съездили в ближайший детский дом. Все оказалось не просто. Нужно было собрать кучу документов, не все справки можно было получить с учетом особо секретной работы Андрея. Он увлеченно и напряженно работал. И не было пока шансов, что Андрей сменит работу или начальство подготовит документы с разрешением своему ведущему сотруднику взять ребенка из детского дома.
Глава 18
После эксперимента с Евгением Гепалов привез двух найденных им в больнице бомжей.
Один, Володя, был высокого роста, черноволосый, лохматый, с потухшими глазами и длинной неопрятной бородой.
Второй, Сергей, — инвалид на костылях с ампутированной выше колена ногой. Поседевший, но не слишком старый, с красным, отмороженным носом и необыкновенно печальным взглядом на слегка вытянутом скорбном лице.
Бомжи были похожи друг на друга. Примерно одного возраста, одинаково неопрятные, бородатые и потухшие. Жизнь потрепала обоих.
К Андрею сразу привязалось смутное чувство, что он знает инвалида. Это чувство не отпускало весь вечер. Андрей перебрал в памяти множество своих знакомых еще с детских времен, но никак не мог понять, где видел этого человека, его печальный взгляд.
И только ночью Черкасов вспомнил бомжа, которого угостил Аленкиными пирожками на вокзале в свой первый приезд в Москву.
Бомжам предстояло быть добровольцами в эксперименте по замене душ.
Андрей не ожидал, что придется работать с такими людьми. Но, в принципе, бомжи были подобраны удачно, они вписывались в разработанную Черкасовым схему.
— Где вы их нашли? — спросил Андрей у Гепалова.
— В больнице забрал. Их с улицы взяли по «скорой». Откачали, помыли. Мужикам все равно, что с ними будет. Один в подвале жил, второй, которому ногу ампутировали, представь, — в мусорном баке. Куда им теперь? Опять на улицу? Пусть у нас пока поживут, делу науки послужат.
Андрею стало жаль этих несчастных, опустившихся людей, вынужденных стать подопытным материалом для его исследований.
Раньше Андрей с безразличием относился ктакого сорта людям. Он не задумывался о том, что и бомжи когда-то жили нормальной жизнью, имели родители и друзей, у некоторых были жены и дети. Они ходили на работу, любили, смотрели телевизор, иногда радовались или огорчались. Но что-то пошло не так и отбросило их на дно жизни. Теперь им не нужно ничего, кроме стакана водки и куска еды.
С возрастом Андрей становился все более сентиментальным, все больше сочувствовал обездоленным и несчастным.
На следующий день Андрей по просьбе калеки купил бомжам бутылку водки. Они заметно повеселели. Володя сразу выпил свою половину и довольный пошел спать, а у Сергея появилось желание поговорить.
— Как ты дошел до жизни такой? — спросил его Андрей.
— Цепь случайностей. Сам я из Вологды. С женой развелся, она меня из дома выгнала. Работы нет. Решил поехать в Москву на заработки. Кто-то из знакомых адресок дал. Там на стройку рабочие требовались. Вагончик для жилья предоставляли. Не добрался я до стройки. Сразу на железнодорожном вокзале у меня вытащили паспорт и все деньги. Зашел я в зал ожидания, задремал на скамейке. Не почувствовал, как и кто очистил мои карманы. Почти не пьяный был… Неудачник я по жизни…
— Я тебя видел на вокзале летом лет пять назад. Чем занимался эти годы? — спросил Андрей.
— Бродяжничал я. Потом мужик меня пожалел, взял охранять его дачу под Коломной. Денег почти не платил, но продукты привозил исправно. И крыша над головой была. Жил у него в сторожке. А потом мужик дачу продал азербайджанцам. Выгнали они меня. Опять пришлось скитаться. Летом еще ничего, а зимой хоть с крыши вниз головой бросайся. Только на крышу сейчас не попасть. Чердаки все позакрывали, подвалы то же. Холодно, мерзко.
— Ты что, в самом деле, в мусорном баке жил?
— В баках я себе еду искал. Жрать-то каждый день хочется. В баках всегда продукты найти можно, иногда не просто объедки и остатки пищи, а нетронутые продуктыв упаковке, как в магазине. Одежду, бывало, находил хорошую, теплые вещи. Я себе нору устроил в подвале разрушенного здания. Утеплялся, как мог, на зиму. Но это потом. А первое время я на вокзале жил. Был у меня там свой уголок. Возле касс пригородного сообщения я собирал мелочь. Но недолго. Пришли местные бомжи, избили меня жестоко, прогнали. Потом еще возле вокзала слонялся, иногда набирался смелости, просил мелочь.