Честно говоря, я не очень-то надеюсь, но никто из парней, похоже, не обеспокоен, так что я старалась, чтобы и меня это не волновало.
— Ты реально жёсткий, Харгроув, — говорит парень в униформе младших классов, посылая нас, когда проходит мимо.
Теперь мне действительно любопытно узнать, что происходит.
— Давай-давай, — отвечает Спенсер, поворачиваясь и мягко подталкивая меня в одну из декоративных ниш, которые тянутся вдоль стен школы. Это такая большая каменная арка, в которой могут спрятаться два человека… Я имею в виду, что, если кто-нибудь пройдёт мимо и оглянется, тебе крышка, но здесь, по крайней мере, есть хоть какое-то уединение. Мы протестировали шесть или семь из них, ну, в исследовательских целях. И, очевидно, на данный момент вы знаете, что под исследовательскими целями я подразумеваю сеансы поцелуев. — Разве тебе не нравится немного таинственности в жизни?
— А тебе нравится? — возражаю я, позволяя сумке упасть на каменный пол, чтобы я могла обнять Спенсера за шею. Он наклоняется надо мной так, как мне нравится, одна его рука у меня над головой, его губы изогнуты в дикой усмешке. — Потому что в прошлый раз, когда я удивила тебя, сказав, что мой член на самом деле вагина, ты взбесился. — Он закатывает глаза, глядя на меня, но с этим он не может поспорить, не так ли?
— Но это не ложь, просто сюрприз.
— Сюрприз, который принесёт нам победу на выборах? — уточняю я, и ухмылка возвращается.
— Как только мы это сделаем, мы обрушим ужас на Марка и всех его друзей-идиотов. О, и эта цыпочка Астер тоже. То ли она спит с подонком, то ли она сама подонок, я не знаю, но она мне не нравится.
— Что ты планируешь сделать? — спрашиваю я, когда Спенсер засовывает спермо-шарик для снятия стресса мне в карман, и я корчу гримасу.
— Имеешь в виду, помимо поцелуев с тобой? — он делает вид, что уточняет, проводя пальцами левой руки по всей длине моей челюсти. Парень обхватывает мой затылок, а затем перемещает другую руку в противоположную сторону, удерживая меня неподвижно и поглаживая большими пальцами моё горло. — Мы сможем делать с ними всевозможные забавные вещи. Передвигать их шкафчики, изменить расписание занятий на следующий семестр, поменять местами их комнаты в общежитии. Никогда не стоит недооценивать силу мелкого дерьма. Марк уже похож на уродливый прыщ, готовый вот-вот лопнуть. Если мы будем тыкать и подталкивать, он развалится на части, и мы сможем его достать.
— И, взяв его… — я вздрагиваю, когда Спенсер смеётся, низко и гортанно, заставляя мои пальцы на ногах поджиматься. Кстати, мужчина не должен так хорошо пахнуть. Из-за этого мне чертовски трудно сосредоточиться.
— Похороним его на глубине шести футов, глубокой ночью, на старом кладбище у железнодорожных путей, — шепчет Спенсер, а затем смеётся, отодвигаясь от меня. Я хватаю его за пиджак и притягиваю к себе, целуя в губы и приоткрывая губы для его языка. Несколько минут спустя мы приходим в себя, чтобы отдышаться, и он ухмыляется. — Твой рот — хороший мотиватор, Чак-лет, ты знаешь это?
— Итак, план с Марком…?
— Мы сообщим о нём властям за пределами Натмега. Чёрт, мы и тем властям сообщим об этом. Для этого, знаешь ли, существует вертикаль власти.
— Разве его сверхбогатая семья не позаботится об этом так же, как твоя заботится о Джеке?
— Между нами пятью, — говорит он, когда студенты проходят мимо небольшими группами, перешептываясь о выборах. — Мы позаботимся об этом. Но сначала нам нужно как можно больше доказательств, — Спенсер наклоняется ближе, одна из его рук скользит вниз по моему боку и обхватывает мою задницу через юбку. Он резко выдыхает, как будто изо всех сил сдерживается прямо сейчас. — Ты же знаешь, что я неравнодушен к школьной форме, верно?
— Ты никогда об этом не говорил, но я могла бы догадаться. — Я улыбаюсь ему в ответ. — Ты фантазировал о том, как трахнешь меня в ней, да?
— Трахну, займусь любовью, выебу, всё это… Всё вместе.
Он утыкается носом мне в шею, и у меня слабеют колени.
— Нам правда нужно пойти в аудиторию, чтобы проголосовать, — шепчу я, зная, что остальные придут искать нас, если мы не появимся в ближайшее время. Мистер Мерфи проходит мимо нас, мои глаза на мгновение встречаются с его через плечо Спенсера, но он знает, что лучше не останавливаться и ничего не говорить.
— Что, если мы просто… сделаем это по-быстрому? — спрашивает он, проводя языком по нижней губе, и я невольно имитирую это движение.
— Куда нам следует пойти? — шепчу я в ответ, полностью наслаждаясь конспиративным характером момента. Моё сердце скачет галопом, как табун диких лошадей, гривы развеваются на ветру, тихое ржание… Фу. Что? Фу-у-у. Нет, это совсем не поэтично и не круто звучит. Что, чёрт возьми, со мной не так?
— Пойти? — спрашивает Спенс, покрывая поцелуями мою шею, в то время как его руки скользят под мою юбку, ладони скользят вверх по моим обнажённым бёдрам. — Нам не нужно никуда идти. Я хочу сделать это прямо здесь, чёрт возьми, где любой мог бы пройти мимо и увидеть.
— Ты что, спятил?! — я задыхаюсь, когда его пальцы мнут мягкую плоть моей задницы. — За нами охотится культ, помнишь?
— Тогда нам лучше поторопиться, а?
Он поднимает меня и прижимает к стене своим телом, мои руки автоматически обвивают его шею, пальцы зарываются в его серебристые волосы. Наши губы сливаются в горячем, отчаянном поцелуе, когда он прижимается ко мне эрекцией. Мои губы приоткрываются в сладкой капитуляции перед его языком, и я уже могу сказать по тяжести своих конечностей и трепету ресниц на щеках, что отдаюсь ему.
— Я так сильно хочу сделать это без презерватива прямо сейчас, — рычит он, одна его рука скользит между нами, чтобы расстегнуть брюки. Мои глаза закрыты, пульс стучит у меня в голове. У меня отсутствуют силы сказать нет, но, по крайней мере, он это делает. — Но я этого не сделаю.
— Потому что Рейнджер убьёт тебя, если ты сделаешь это снова, — шепчу я, и Спенсер стонет, освобождаясь, а затем достаёт презерватив из кармана блейзера. На днях я отчитала его за то, что он всё время таскал их с собой, но потом всё-таки положила несколько штук в свою сумку для книг, на всякий случай.
Подростки — настоящие шлюхи.
Спенсер надевает презерватив, позволяя обёртке упасть на пол, а затем ждёт, пока я двумя пальцами сдвину трусики в сторону.
Его глаза встречаются с моими, когда он приближается к моей дырочке и проникает глубже, заполняя меня и вдавливая моё тело в каменную стену своим весом. Удовольствие мгновенное и интенсивное, высвобождающее в моё тело поток гормонов, которые заставляют меня чувствовать себя одновременно тяжёлой и невесомой.
Наши губы снова находят друг друга, ища и заявляя права, когда он находит подходящий ритм, вдавливая меня в нишу бешеными толчками. Стена не дает мне отодвигаться, поэтому каждое движение полностью погружает его в меня, у меня перехватывает дыхание. Крик застревает у меня в горле, но я сдерживаю его.
Половина удовольствия — это риск быть пойманным, но также… в этой школе мало людей, из-за которых я бы не запаниковала, что нас вот так поймали.
— О, Чак, — стонет Спенсер, посасывая мою нижнюю губу. — Мне так чертовски хорошо в тебе.
Его руки обхватывают мою задницу, легко приподнимая, когда он двигается, моя плиссированная юбка задирается вокруг бёдер. Может быть, странно находить школьную форму такой эротичной, но… Я всё время фантазирую о парнях в форме, когда прикасаюсь к себе. Что, знаете ли, происходит чуть чаще теперь, когда мы с Черчем наконец-то сделали это. Я не так уж боюсь, что он услышит меня с другого конца комнаты.
— Ещё, Спенсер, ещё, — бормочу я, когда он прижимает наши тела друг к другу, движения его таза трут мой клитор таким образом, что я думаю, что, возможно, действительно смогу кончить во время этого маленького быстрого секса.
Мои руки царапают его спину, ногти впиваются в ткань его блейзера цвета шампанского, когда наши губы соприкасаются в огне и отчаянном, первобытном жаре, заглушая наши стоны и ворчание остальной школы.