— Авриль, ты можешь хоть пять минут посидеть спокойно, не подвергая свою жизнь опасности? — укоризненно спросил он.
— Я не виновата! — Авриль оторвала голову от его груди. — Птица…
Порыв ветра раскачал ветви, и она снова уткнулась лицом ему в шею и вцепилась пальцами в плечи.
Хок больше не упрекал ее — просто крепче прижал к себе. Надо бы помочь ей снова перебраться на свою ветку, но в настоящий момент она, похоже, не в состоянии оторваться от него. Казалось, все опасности, которые встретились сегодня на их пути, разом обрушились на нее, и это даже ей было не по силам. Все еще задыхаясь от страха, она продолжала крепко прижиматься к нему.
Хок шеей чувствовал ее порывистое дыхание. Сквозь тонкую ткань туники он ощущал ее мягкие груди. Пряжка на ее поясе впечаталась ему в живот. Она сидела верхом у него на колене так, что бедро упиралось в самую чувствительную часть его тела. То, что на ней были мужские штаны, делало прикосновение лишь еще более провоцирующим.
— Авриль? — Его собственное дыхание стало прерывистым, а сердце гулко ухнуло в груди, когда она заерзала. — Что ты делаешь?
Она еще поерзала, потом, смущенно хихикнув, сказала:
— Наверное, когда я соскользнула с сука, то ли щепки, то ли иголки впились мне в…
Хок, перегнувшись через ее плечо, оглядел се спину и увидел, что несколько длинных сосновых игл воткнулись в округлость пониже поясницы. Вынуть их сама, не оборачиваясь, она не могла, а это было возможно сделать, только если бы она слезла с его колена.
— Сиди смирно, — приказал он.
— Пряжка! — Авриль дернулась. — Эта… пряжка… — Хок осторожно, но быстро, одну за другой вытащил острым иглы.
— …давит!
— Прошу прощения. — Он нежно потер рукой исколотое место.
Авриль застыла; повернув голову, она наблюдала, что о делает.
— Пожалуйста, прекрати, — натянуто сказала она.
— Я лишь стараюсь, чтобы ты почувствовала себя лучше.
— От этого я не чувствую себя лучше. — Она осуждающе посмотрела на него.
— В самом деле? — невинным тоном спросил Хок. — А что ты чувствуешь?
— Желание столкнуть тебя с этого дерева!
Он отнял руку от ее ягодиц.
— Ах мужчины! — Авриль сокрушенно вздохнула и попыталась отодвинуться от Хока, но далеко отстраниться от него, не рискуя снова свалиться вниз, не могла. Их тела по-прежнему касались друг друга. Интимно. Авриль уперлась ладонью ему в грудь, чтобы держать его на расстоянии. — Как ты можешь даже думать об этом в такой момент?
— Близость смерти очень возбуждает. — Он по-прежнему обнимал ее за талию. Только ради ее собственной безопасности. — Тем более что прошло уже лет сто с тех пор, как я…
— Что?! — Она удивленно моргнула.
— У меня такое ощущение, будто прошло уже сто лет, — словно невзначай поправился Хок, — с тех пор, как я делил… — свое время, свою жизнь, делил все с женщиной-чужеземкой, — постель с женщиной твоего обаяния.
Авриль вспыхнула и отвернулась:
— Это не постель, это сук!
— С тех пор, как я делил сук с женщиной, прошло еще больше времени. — Хок насмешливо поднял бровь. — По правде говоря, я и не помню, чтобы когда-нибудь делил сук с женщиной.
— Что ж, просто вы, смертные мужчины, не можете знать, когда мы, валькирии, приберем вас к себе. — Его сердце глухо бухнуло и замерло.
Она взглянула на него, удивленная тем, что он ничего не ответил.
— Мы ведь постоянно летаем вокруг, — пояснила она и собираем заблудших, раненых и прочих воинов. На пути в небесное царство каждый рано или поздно оказывается пригвожденным к дереву.
— Да, — выдавил из себя Хок. Она лишь дразнила его при этом не имея понятия, что слова ее несут и иной смысл, что сказанное ею только что — едва ли не правда. — Авриль, прекрати ерзать.
Попытки хоть как-то сдвинуться с его бедра производили прямо противоположный ее намерениям эффект.
И оба они одновременно испытали на себе его последствия. Авриль затихла, закрыла глаза и смущенно произнесла:
— Посмотри, что ты наделал.
— Как раз наоборот, маленькая валькирия, посмотри, что ты сделала со мной.
Она неловко перенесла вбок тяжесть своего тела.
— Это просто пытка какая-то, — хрипло пробормотал себе под нос Хок. — Авриль, если ты будешь вот так ерзать, я за себя не отвечаю. В настоящий момент мое желание проникнуть в тебя не уступает моему желанию остаться в живых.
Авриль застыла:
— Будь любезен прекратить подобные разговоры. Прислушиваясь к завыванию кружащих внизу волков, ои пристально смотрели друг на друга.
— Думаю, мне лучше вернуться на мой сук, — испытав крайнюю неловкость, сказала Авриль.
— Вероятно, так будет безопаснее для нас обоих.
Хок разнял руки и, когда она ухватилась за большую ветку выше, помог ей сохранить равновесие.
— Осторожно, — предупредил он.
Авриль подтянулась, он подсадил ее, и, совершив весьма грациозный прыжок, она оказалась на своем прежнем месте.
— Спасибо. — Авриль удобно устроилась, прислонившись к стволу и обеими руками держась за сук. Потом взглянула на солнце, которое было теперь прямо над головой. — Боюсь, нам придется провести здесь весь день.
— Да, увы, другого выбора волки нам не оставили. Только, пожалуйста, больше не пугайся птиц, — строго сказал он.
— Непременно последую твоему совету, — вздохнула Авриль. — Что бы я делала, если бы не было мужчины, который указывал бы мне, что делать?
— Совершенно очевидно, что ты не выбиралась бы из неприятностей, — подыграл ей Хок. — Вы не поверите, миледи, но такой женщине, как вы, нужна твердая рука и надежный защитник. Чтобы присматривать за вами.
— Ха! — фыркнула Авриль. — Я три года прекрасно обходилась без этого.
— И меня несказанно удивляет, что при этом тебе удалось дожить до двадцати двух лет.
— Господь милосердный, ты говоришь точь-в-точь, как… — начало фразы прозвучало как раздраженная жалоба, но закончила он ее с неожиданным для самой себя удивлением, — как Жерар.
Хок отвел взгляд в сторону. Ему не было нужды спрашивать, кто такой Жерар. Он хорошо запомнил имя, названное ему Жозетт в ночь после церемонии в альтинге. Когда Жозетт открыла ему, что она не жена, а вдова, потерявшая мужа три года назад.
— Он не одобрял твоей привычки попадать в разные неприятные ситуации?
Вопрос вырвался у Хока прежде, чем он успел подумать.
К его великому удивлению, Авриль ответила. После паузы, во время которой был слышен лишь свист ветра медленно, спокойно произнесла:
— Ему было трудно… примириться с моей независимостью. Поначалу. Я привыкла поступать так, как мне нравится, а он… — Она запнулась и закончила почти шепотом: — Он был рыцарем который привык повелевать и не мог допустить мысли, что кто-то ослушается его приказа.
Хок по-прежнему не смотрел па нее, он, как ни странно, испытал сочувствие к тому человеку. Похоже, тот был абсолютно разумным мужчиной.
Интересно, как это случилось, что она сочла его достойным своей любви и преданности?
Но Хок не спросил ее об этом.
— Не понимаю, как тебе удалось обрести привычку в поступать по-своему — научиться стрелять из арбалета, yправлять лодкой и все остальное? Твои родители, надо полагать, постоянно потакали тебе.
— Я была у них единственным ребенком.
Так же, как и он. Но это ничего не объясняет. Хок с любопытством посмотрел на Авриль:
— И твой отец растил тебя, как сына, которого у него не было?
— Ней. — Улыбка тронула ее губы. — Мои родители хотели воспитать меня подобающим образом, как настоящую девушку, но я caма всегда чувствовала, что должна быть им и дочерью, и сыном. Я была поздним ребенком, родилась тогда, когда они потеряли надежду иметь детей, и всегда знала, что когда мне придется принять на себя ответственность за все их владения и за людей.
— Вернее, твоему мужу, — мягко поправил ее Хок.
— Да, — ее улыбка погасла, — но я была так близка со своими родителями, мне претила мысль о том, чтобы выйти замуж и покинуть наш дом на берегу моря в Бретани. Только когда мама заболела, отец решил, что обязан позаботиться о моем будущем. Мне было тогда семнадцать. Он был уже в летах хотел видеть меня… — ее голос снова стал тихим, почти шепотом она закончила: — устроенной. И счастливой.