Взад-вперед проходят редкие прохожие. И летит далекая музыка, и поет голос отчаявшегося ангела:
- Невозможно сквозь горечь полынную возвратиться к началу дорог... И не просто уходят любимые, а уходит земля из-под ног...
Сейчас он появиться. Разве нужно убивать его? Нет, конечно... Хватит смертей, этого каскада смертей из года в год, из века в век. Только навести на него эту машинку смерти лишь для того, чтобы он сказал последнюю правду. И больше ничего. Если уж не захочет последней правды, выстрелить ему под ноги, в асфальт, и не более. И никакой вульгарной аффектации...
Вот уже слышен шум подъехавшей машины. Это он?
Выходит высокий человек в черном кожаном плаще, в затемненных зеркальных очках. Поднимается по ступенькам. Движения спокойные и размеренные. Оглядывается.
Странный у него вид... Или этот человек знает всю Последнюю Правду и откроет ее, или надо будет очень долго стрелять в асфальт, чтобы пробить такую невидимую броню, словно надетую на него со всех сторон.
- Поль!
Бельский, не торопясь, поворачивается, всматривается в сумерки. Конечно, это он.
Медленно и даже красиво сделать несколько шагов навстречу с пистолетом в руке. Белый шарф развевается на ветру.
- Это тебе за Истомину!
Но он оценил ситуацию сразу: моментальный, неуловимый для глаз жест, машинка смерти тут же вышиблена из рук, прилетели несколько ловких ударов, от которых асфальт грохнулся в лицо, щелкнула разряженная обойма, упавшая в карман плаща. Зашелестел его плащ, скрипнул песок - видимо, сел на скамейку и откинулся на спинку.
Как бы повернуться на этом асфальте, чтобы поднять лицо и увидеть, что он там собирается делать...
- Вставайте, мой юный друг. Март... Простудиться можно. Вот так. Приведите себя в порядок. Не торопитесь. Нам спешить некуда. У вас хороший вкус - придти на казнь как на праздник. А теперь садитесь рядом. Вашу руку, мой друг. Поль Бельский.
Стоит ли отвечать? Впрочем, какая теперь разница...
- Андрей Орлов.
Сжал руку, дернул вверх, поставил на ноги и усадил рядом.
- Рука болит? Ничего, мой друг. Заживет до свадьбы. Или ты меня опасаешься? Напрасно. Твой поступок достоин уважения. Ты предпочел отчаяние подчинению, а это многого стоит. Но ведь ты понимал, что идешь на убийство. И не думал о последствиях?
- Каких последствиях... Мне бояться нечего. Мне все равно уже теперь.
- Надо же, какой космический пессимизм.
Кажется, его ничем не пробить... Железобетонный человек. При этом с компьютерным быстродействием ума.
- Если бы у меня кто-нибудь спросил о моем последнем желании перед смертью, я бы сказал: "Прочесть Солженицына, чтобы узнать всю правду до конца, хотя бы эта правда меня и убила".
- Можно и такие книги найти, хотя и трудно. Статья "сто девяносто-прим" уголовного кодекса.
- Да что мне этот кодекс... Чей кодекс? Этих "народных смирителей", что телефоны любят прослушивать...
Это же просто дети, объявившие себя взрослыми и осознающими. Лишь злые дети.
- Тогда другое дело. Достанем тебе это. Только террора не устраивай, как прочитаешь. Это пытались делать в нашей стране уже многие. И покушения на генсеков устраивать, и прочее. Получишь политзону в Мордовии. Оттуда не возвращаются нормальными людьми. "И вылил Иван Денисович помои на дорожку, по которой начальство лагерное ходит".
- Могу себе представить... Дело в другом. Мне нужно узнать всю правду о том, как погибали российские дворяне, такие, как мой дед... или как боевые офицеры Белой Гвардии, или в концлагерях.
- Это меняет дело. Порода в тебе чувствуется. Но стоит ли так страдать из-за женщины?
Вы протягиваете раскрытую пачку сигарет. "Мальборо", какое-то странное название.
- Благодарю, не надо... Если загадки в женщине не остается из-за ее беременности...
- И ты решил, она беременна от меня? Богатая юношеская фантазия...
- Как? А разве вы с ней... разве у вас ничего не было? Извините, я, кажется, глупости говорю...
Да, яблоко Поля на столе и слова Наташи об их знакомстве - вот все, что было фактами. Остальное - лишь домыслы и гипотезы, лишь поиск, на ком бы сорвать зло. Какая низость с моей стороны...
И этот благородный человек со мною еще столь заботливо разговаривает после этого, словно старший брат.
- Отчего же? Вполне естественно для твоего возраста переоценивать сексуальный аспект человеческой жизни, как будто он самый главный.
- Да дело вообще не в женщинах. Сами основания человеческого разума ничего не стоят.
Вы посмотрели уже как-то иначе, словно с большим уважением.
- Сильный человек никогда не принимает женщин всерьез. Женщина дана для отдыха мужчины и для служения ему, и не более. Превозносить ее - значит, впадать в непростительную слабость. Двух вещей хочет настоящий мужчина - игры и опасности. И потому жаждет женщину как самую опасную игрушку. Но надо стать сильным, чтобы женщина притягивалась к тебе, а не ты к ней. Или вы хотите поспорить со мной, мой юный друг?
- Пока нет.
- Тогда я продолжу... С вашего позволения. Но если, конечно, мой друг не желает слушать...
- Нет, нет... Говорите...
- Вот, взгляните на этих искателей счастья - они качают мускулы, развивают интеллект, гоняются за престижными вещами, но в том ли дело? Весь этот мир, Арджуна, - лишь майя, космическая иллюзия, на санскрите. Но есть в этом иллюзорном мире столь простые истины, что они и не снились этим мудрецам. Они не в состоянии понять самого главного: счастье - это не сумма обстоятельств, а сумма своих собственных качеств. Или не так?
- Все так... так...
Какое странное, незнакомое чувство... Словно какая-то часть души отделилась и все же осталась жива своей собственной жизнью. Но это уже не "я" - это он, бывший когда-то мною, Орлов-первый... А настоящий мой голос повторяет уже с другой интонацией - насыщенной железом:
- Все так... Именно это я и чувствовал всю жизнь, но только не находил слов.
- Ты мне нравишься всё больше и больше, мой друг, мой убивец. А не поехать ли нам сейчас куда-нибудь, скажем, в "Интурист", выпить коктейль? Именно это вам сейчас и нужно, или я не прав?
- Правы... Вы правы...
Он видим уже со стороны, Бывший Когда-то Мною. Словно со стороны.
- Так что же мы ждем? Боевая колесница подана! Прошу...
Встаем, спускаемся по лестнице.
Звук захлопнувшейся автомобильной двери. Наплыв музыки из вмонтированных колонок.
И если разум не основание человека, то, может быть... может быть, есть какое-то основание прочнее разума... хоть это и звучит абсурдно? впрочем, если сам мир абсурден, и само присутствие человека в нем - абсурдно, то... то в абсурде и надо искать основание! Вот этот спокойный сильный человек за рулем рядом - он-то знает, что весь этот мир - лишь иллюзия, и тем не менее - живет! Что-то же дает ему силу жить. Что?
По крайней мере, надо хотя бы выяснить, что. А сделать себе "ресет" главного жизненного процессора - это никогда не поздно.
"Боевая колесница подана"... Странно это звучит. И сама эта машина кажется нереальной, и сама поездка вместе с ним куда-то...
Город плывет за стеклами машины... Да город ли это?
Это пустыня, уходящая за горизонт.
Зал заполняется людьми. Идет бурный танец. Между танцующих снует официант с подносом. И слышно со всех сторон: "Привет, Поль!", "Добро пожаловать, Поль Эдуардович!"
- Будьте непринужденным, мой друг. Весь этот мир создан для вас так же, как и вы для него.
Между тем, на стол уже накрывается белоснежная скатерть, ставятся приборы. Поль идет, очевидно, на свое привычное место.
Подбегает официант, записывает, убегает.
- Нас с тобою, мой друг, окружают слабые недалекие люди. Стоит лишь проникнуть в их души, что не столь уж сложно, и они предстанут перед тобой как карточный расклад. А человек устроен до смешного просто...
Принесли коктейли, вазу с фруктами, шампанское.
Странное стечение обстоятельств... Лишь полчаса назад вспоминал ту бесконечную ночь под дождем и детское прозрение на мир людей-детей, объявивших себя взрослыми... Значит, и он это тоже когда-то понял, этот человек напротив за столиком...