“Я всегда думала, что только богатые могут себе позволить лыжные каникулы в Швейцарии. Он наверняка знает, где останавливаться и где кататься. Как говориться, мир делится на знающих и незнающих. Что касается Швейцарии, он явно знающий. И, кстати, мне очень трудно представить эту женщину на лыжах, но, наверно, это просто от недостатка воображения”.
Восточноевропеец был действительно писателем и привез с собой несколько книг с его именем на обложке. Когда он немного обустроился, он и его девушка перевели из них несколько глав, и он показал их своему руководителю. Она не смогла сказать ничего определенного по их поводу, и он был очень разочарован. Он сказал, что процесс перевода высушил и обесцветил его прозу. Она порекомендовала ему не тратить время на переводы, а лучше начать писать что-нибудь новое, и предпочтительно по-английски. Когда он ушел, она подумала, что вряд ли когда-нибудь его снова увидит, но он продолжал учиться, как будто ничего не произошло.
Когда подошло время писать магистерскую диссертацию, он пришел к ней и сообщил, что находится в некотором затруднении. Когда он поступал на магистра, он и не подозревал, что он него потребуется диссертация. В его маленькой стране их писали только будущие кандидаты наук. Его познания в англоязычной литературе ограничивались несколькими романами Хемингуэя и Майн Рида, которые он, будучи школьником, прочитал в переводе. На этот раз сердиться пришлось его руководителю. “Наверно, моим следующим проектом будет попытка научить английскому марсианина!” – сказала она Питеру. Она пошла к декану, и тому пришла в голову блестящая идея. Годом раньше другой восточноевропейский писатель стал лауреатом Нобелевской премии. Нобелевский комитет был, вероятно, знаком с его творчеством лучше, чем с опусами их незадачливого магистранта, но по эту сторону Атлантики осведомленность читательской публики о них была примерно одинаковой. Декан предложил, чтобы магистерская диссертация писателя была посвящена творчеству этого новоиспеченного Нобелевского лауреата. “Мы тогда могли бы сказать, что заботимся не только о студенческом кругозоре, но и о своем тоже”– сказал он. “И какое отношение этот проект будет иметь к английскому языку и литературе?” – спросила она. Декан улыбнулся и ответил: “Ну, он ведь напишет эту диссертацию по-английски, не так ли?”
Писатель был счастлив. Язык Нобелевского лауреата был очень похожим на его родной, и он при желании мог бы читать его в оригинале. Он предпочел однако воспользоваться автопереводчиком. Поскольку грамматика этих языков была практически одинаковой, точность автоперевода была очень высокой. Он написал свою диссертацию, его девушка ее отредактировала, факультет ее принял и все вздохнули с облегчением.
После выпуска писатель отбыл обратно в свою Восточную Европу. Он почему-то решил, что без ее помощи он никогда не смог бы успешно закончить магистратуру и иногда стал ей писать. Его английская подружка также вернулась домой. Они попробовали продолжить свои отношения на расстоянии, но скоро поняли, что так можно было только просто дружить. Естественно, у него скоро появилась другая девушка, которой английская речь напоминала пение птиц. Он продолжал часами говорить по телефону с Англией, якобы для того чтобы не растерять свои языковые навыки. Обе женщины сильно ревновали его одна к другой, потому что ни одна из них не знала, что происходит “с другой стороны”.
“Этот парень просто феноменален, – сказала она. – Я думаю, что, если бы он оказался на необитаемом острове, на следующий же день там же оказалась бы какая-нибудь молодая женщина и стала бы его подружкой. И что они в нем находят? Он не особенно умен, у него нет денег, и я даже не уверена, насколько он хорош как писатель!”
Он стал снова писать и решил это делать сразу на двух языках. По его мнению, таким образом лучше становилась и версия на его родном языке. Теперь он мог публиковать свои книги на английском без всяких затрат на перевод. Он нашел издателя где-то в Англии, и тот согласился печатать и рекламировать его книги, платя ему часть доходов, которая показалась бы нищенской подачкой для западного автора, но которая его устраивала из-за разницы в стоимости жизни. Издатель печатал партии из может быть тысячи копий его книг и рассылал их вместе с другими книгами в магазины по всей Северной Америке и Западной Европе, обычно одну или две копии на магазин. Таким образом, ее европейский друг получил доступ к рынку в примерно 700 миллионов человек. Если 700 из них покупали его книгу, или в магазине или на интернете, то издатель мог заплатить ему, заплатить магазину и остаться после этого с неплохой выручкой.