Мария, присев на корточки, осмотрела увядший букет. Не бог весть что, но все же кто-то обозначил место смерти человека, у которого было прошлое, были надежды и мечты. Кто-то достаточно неравнодушный, чтобы положить сюда цветы. И теперь Мария, после долгих расспросов, знала, кто это был.
Она выпрямилась, услышав разнесшийся эхом по помещению стук двери в дальнем конце здания и последовавший за этим стук каблуков.
11.10. Эппендорф, Гамбург
— Знаете, это идет вразрез со всеми правилами. — Доктор Минкс провел Фабеля в консультационный кабинет и махнул в сторону кожаного кресла, приглашая сесть. — Я имею в виду, что не в моих привычках предавать доверие пациентов, как вы, вероятно, поняли. — Минкс устроился в кресле напротив Фабеля и посмотрел на гаупткомиссара поверх очков. — В обычных обстоятельствах я бы не стал обсуждать состояние своего пациента без соответствующего ордера. Но фрау Драйер лично заверила меня, что дает полное согласие на то, чтобы я подробно рассказал вам о ее состоянии и лечении. Должен заметить, я чувствую себя в данной ситуации куда более неловко, чем, похоже, она.
— Я все понимаю, — сказал Фабель. Он почему-то ощущал странную беззащитность, сидя в кресле напротив этого чудаковатого маленького человечка в мятом костюме. Фабель сообразил, что находится на том самом месте, где обычно сидят пациенты доктора Минкса, оттого был немного не в своей тарелке. — И все-таки должен вам сказать, что не считаю Кристину Драйер виновной в чем-либо, кроме уничтожения ценных улик. Вряд ли мы станем выдвигать против нее обвинение, поскольку ее поступок явно вызван ее психическим состоянием.
— Тем не менее вы держите мою пациентку за решеткой, — заметил доктор Минкс.
— Ее сегодня выпустят, в этом я могу вас заверить. Однако ей предстоит полная психиатрическая экспертиза.
Минкс покачал головой:
— Кристина Драйер — моя пациентка, и я могу сказать, что она вполне способна жить в обществе. Ваш судебный психолог запросил у меня экспертное заключение. Я отослал его ей сегодня утром. Кстати, я был удивлен, узнав, что ваш судебный психолог — фрау доктор Экхардт.
— Вы знакомы с Сюзанной? — удивился Фабель.
— Судя по всему, не так хорошо, как вы, гаупткомиссар.
— Доктор Экхардт и я… — Фабель пытался подобрать слова и разозлился на себя за то, что краснеет. — Мы общаемся как в личном плане, так и в профессиональном.
— Понятно. Я знал Сюзанну Экхардт еще в Мюнхене. Читал ей лекции. Она была необычайно способной и умной студенткой. Уверен, она отличное приобретение для полиции Гамбурга.
— Так и есть… — Фабель сказал Сюзанне, что собирается поговорить с Минксом, и теперь удивлялся, почему она не сказала ему о знакомстве с маленьким доктором. — Вообще-то она работает в Институте судебной медицины здесь, в Эппендорфе. Сюзанна — главный консультант Комиссии по расследованию убийств.
Повисла пауза, во время которой Минкс продолжал изучать Фабеля, словно тот был нуждающимся в помощи пациентом.
— Вы лечили Кристину Драйер от ее фобий, верно? — нарушил молчание Фабель.
— Строго говоря, нет. Я помогал фрау Драйер справиться со множеством психических проблем. Ее иррациональные страхи — лишь проявления, симптомы ее состояния. Ключевым элементом ее лечения была разработка стратегии, позволяющей ей вести относительно нормальный образ жизни.
— Вам известно, при каких обстоятельствах задержали Кристину Драйер. Она утверждает, будто просто была вынуждена вычистить место преступления. Я должен задать вам прямой вопрос: по вашему мнению, могла ли Кристина Драйер убить Ганса Йохима Хаузера?
— Нет. Обычно я не делаю заключений, на что может или не может толкнуть моих пациентов их психическое состояние. И все-таки нет. Я, как и вы, могу категорически утверждать, что верю Кристине и что она не убивала Хаузера. Кристина боится, потому я и лечу ее здесь, в моей «Клинике страха». В прошлый раз она совершила убийство, поскольку ее страх достиг таких пределов, что мы с вами и представить не можем. И это придало ей такую силу, какой трудно ожидать от женщины ее сложения и комплекции. Она отреагировала на непосредственную и безусловную угрозу ее жизни после длительного периода непрерывных унижений и насилия. Но ведь вы все это и так уже знаете, верно, герр Фабель?