— Должна сказать, я передала все мои материалы по так называемому делу Ольги без фамилии в отдел по борьбе с организованной преступностью, — заявила Мария, — а также сообщила туда о своих подозрениях, что к этому делу причастна сеть торговцев живым товаром, пусть и не имеющих непосредственного отношения к смерти Ольги. То есть Магды. И думается мне, с вашей стороны было бы мудро поставить меня тогда в известность, что они у вас в активной разработке. Тогда…
— Старший комиссар Клее, — перебил ее ван Хайден, — ваш непосредственный начальник приказал вам передать все материалы другому подразделению и больше не заниматься этим делом. Ваше вмешательство, возможно, стоило жизни молодой женщине и сильно усложнило нам работу по обнаружению и аресту Василя Витренко.
Лицо Марии стало непроницаемым, она молчала.
— При всем нашем уважении к коллегам, должен заметить, что единственные, кому почти удалось захватить Витренко, — это фрау Клее и я, — сказал Фабель. — И фрау Клее едва не поплатилась при этом жизнью. Я признаю, что с ее стороны было нарушением продолжать расследование в одиночку, но считаю, что она, как профессионал, заслуживает несколько большего уважения, чем ей тут сейчас выказывают.
Ван Хайден нахмурился, но Турченко заговорил прежде, чем криминальдиректор успел открыть рот:
— Я читал в досье о том, что произошло той ночью. И отлично сознаю, какое огромное мужество проявила фрау Клее, вы сами и те два несчастных погибших офицера. Мой долг — поймать полковника Витренко, и я благодарен вам за все то, что вы уже сделали. Мне стыдно, что моя страна породила такое чудовище, и я обещаю сделать все возможное, чтобы Василь Витренко попал в руки правосудия. Я в Гамбурге, фигурально выражаясь, пролетом, следую по его следам. И буду весьма признателен, если смогу задать вам еще вопросы, которые у меня возникнут за время пребывания здесь.
Фабель внимательно посмотрел на украинца. Тот скорее казался интеллектуалом, чем детективом, и его спокойные уверенные манеры, а также безукоризненный, хоть и слишком книжный и с сильным акцентом немецкий, вызывали доверие.
— Конечно, поможем чем сумеем, — ответил Фабель.
— А пока суд да дело, — Ульрих обратился прямо к Марии, — буду весьма признателен, если вы напишете подробный рапорт о вашей беседе с пропавшей проституткой и обо всем, что еще вам удалось выяснить.
Фабель с Марией направились к выходу.
— Пока вы не ушли, герр Фабель… — Ван Хайден подался вперед, поставив локти на стол. — Как обстоят дела с двумя убийствами со скальпированием?
— Нам известно, что женщина, обнаруженная на первом месте преступления, не имеет отношения к убийству. Криминалисты пытаются выяснить, кому принадлежат два волоса, оставленные преступником вместо подписи. Существует вероятность — на данный момент именно лишь вероятность, — что обеих жертв объединяет то, что оба были гомосексуалистами. В данный момент мы проверяем эту версию. Больше никаких крепких зацепок у нас пока нет.
Разочарованное выражение лица ван Хайдена ясно показывало, что иного он и не ожидал.
— Держите меня в курсе, Фабель.
Фабель с Марией не перемолвились ни единым словом, пока не вышли из кабины лифта.
— В мой кабинет, — бросил Фабель, — немедленно.
Зайдя в кабинет, Мария по требованию шефа закрыла дверь.
— Что, к черту, происходит, Мария? — Голос Фабеля звенел от едва сдерживаемого бешенства. — Я мог бы ожидать подобной выходки от Анны, но никакие от тебя. Почему ты так упорно все от меня скрываешь?
— Виновата, шеф. Ну да, ты мне приказал больше не заниматься делом Ольги…
— Я не об этом! А о том, что ты вообще от меня все скрываешь. Причем даже то, что я просто обязан знать! К примеру, какого черта ты мне не сообщила, что лечишься у доктора Минкса?
Какое-то время Мария молча смотрела на Фабеля.
— Да потому, откровенно говоря, что это личное дело, и я не думала, что оно тебя как-то касается, — произнесла она наконец.
— Черт подери, Мария! Твое психическое состояние таково, что ты вынуждена обращаться за помощью в клинику, где лечат фобии, но при этом ты заявляешь, что это не мое — твоего непосредственного начальника — собачье дело?! И не вздумай мне тут впаривать, что это не имеет отношения к работе! Я видел твое лицо, когда Турченко сообщил, на кого именно он охотится! — Фабель плюхнулся на стул, плечи его поникли. — А я думал, ты мне доверяешь…