Шулер намеревался залезть в квартиру, если там никого не окажется, и распланировал свой отход чуть лучше, чем обычно. Довольный, что сумел вскрыть замок цепочки велика, он оставил его у стенки на аллее, прежде чем просочиться во внутренний дворик. Та ночь была не очень темной, но когда Леонард обогнул дом, то увидел, что внутренний дворик погружен в тень окружающих строений. Шулер поначалу воспринял это как подарок для взломщика, но вскоре понял, что кто-то из обитателей дома озаботился проблемами безопасности — сработал датчик движения и зажегся яркий свет. Шулер на мгновение ослеп и не глядя шагнул вперед. Должно быть, мусорные баки были полны, потому что он споткнулся о бутылки, стоявшие рядом с баками, и они с грохотом покатились по брусчатке дворика.
Шулеру потребовалось время, чтобы глаза привыкли к внезапному яркому свету. И тогда он увидел обоих мужчин. Неловкость Шулера явно нарушила их беседу, они подошли к окну и посмотрели прямо на него — он находился метрах в полутора от окна. Один из мужчин был постарше, и теперь Шулер знал, что это был Хаузер, а второй помоложе. Выражение лица молодого мужчины — точнее, отсутствие всякого выражения — и перепугало Шулера до полусмерти. А сейчас его охватывал еще больший ужас при мысли об этом человеке — ведь он знал, что потом произошло.
Он видел мертвое, бесстрастное лицо убийцы.
Когда Шулер вновь и вновь вспоминал этот взгляд и жуткое спокойствие мужчины, точно знавшего, какое чудовищное деяние будет вот-вот совершено, его пробивала дрожь.
Старший полицейский Фабель был прав. Он точно описал чудовище, отправляющее людей в ад, прежде чем убить. Шулер не желал иметь с этим ничего общего. Кем бы — или чем бы — ни был этот убийца, полиция его никогда не поймает.
А сам Шулер теперь оказался вне игры.
ГЛАВА 10
Тринадцатый день после первого убийства: среда, 31 августа 2005 года
09.10. Полицайпрезидиум, Гамбург
Фабель сидел за рабочим столом с семи тридцати. Он снова просмотрел досье БКА, полученные от Ульриха, и перенес в свой альбом, который достал из ящика стола, максимальное количество информации.
Затем он позвонил в офис Бертольда Мюллер-Фойта. После того как Фабель представился, ему сообщили, что сенатор по охране окружающей среды работает дома, как он часто делает, чтобы пореже ездить на машине и в результате наносить меньше вреда природе. Секретарь Мюллер-Фойта сказала, что тем не менее может прямо сейчас согласовать для Фабеля время встречи с сенатором на сегодня и перезвонить.
Фабель позвонил еще в одно место — Хэнк Герман достал для него номер телефона Ингрид Фишманн, журналистки.
— Алло, фрау Фишманн? Говорит гаупткомиссар Йен Фабель из полиции Гамбурга. Я работаю в Комиссии по расследованию убийств и в данный момент веду следствие по убийству Ганса Йохима Хаузера. Скажите, не могли бы мы с вами встретиться? Думается, у вас есть для меня информация.
— О!.. Понятно… — Голос женщины на другом конце провода казался более молодым и авторитетным, чем Фабель почему-то ожидал. — Хорошо… Как насчет трех часов в моем офисе?
— Отлично. Спасибо, фрау Фишманн. Адрес у меня есть.
Через пару минут после разговора с Ингрид Фишманн перезвонила секретарь Мюллер-Фойта с сообщением, что сенатор согласен встретиться, если Фабель прямо сейчас подъедет к нему домой. Она дала Фабелю адрес за пределами Гамбурга, на южном берегу Эльбы. «Против того, чтобы я накручивал километры, он не возражает», — подумал Фабель, вешая трубку.
Дом Мюллер-Фойта оказался огромным модерновым строением, каждый угол и деталь которого просто кричали о достатке хозяина, и Фабель подумал, что бывший пламенный «зеленый» левак с большим энтузиазмом уступил соблазнам общества потребления. Однако, подходя к главному входу, Фабель заметил: то, что выглядело как синий мрамор, покрывающий фасад, при ближайшем рассмотрении оказалось солнечными панелями.
Дверь открыл сам Мюллер-Фойт. Как запомнил Фабель по встрече в ресторане Лекса, сенатор был невысоким, но крепко сбитым широкоплечим мужчиной. На его загорелом лице сияла широкая белозубая улыбка.
— Герр главный комиссар, прошу… Проходите…
Фабель был наслышан о знаменитом обаянии Мюллер-Фойта: судя по всему, это его основное оружие в поединках как с женщинами, так и с политическими противниками. Но было общеизвестно, что сенатор в любой момент мог свое обаяние выключить. Он умел быть весьма агрессивным и очень резким в высказываниях противником. Политик провел Фабеля в просторную гостиную с отделанным сосновой доской высоким сводчатым потолком и предложил что-нибудь выпить. Фабель отказался.