— Но… он не сказал. Извинился, что исчезал, сказал, возникли семейные проблемы, которыми пришлось срочно заняться. Он уехал из города сразу же после приема в ратуше в понедельник, потому мы с тех пор и не могли с ним связаться, — объяснил Паульсен. — Смею вас заверить, мы все испытали огромное облегчение. Сегодня вечером проект будет официально представлен публике и прессе в Шпайхерштадте. Герр Шайбе заверил, что будет там и лично проведет презентацию.
— Вы сами с ним разговаривали?
— Ну, вообще-то нет… не разговаривал. Он прислал электронное сообщение. Но гарантировал, что будет там.
— Значит, я тоже приду, — кивнул Фабель. — Если будете общаться с герром Шайбе снова, пожалуйста, передайте, что ему придется выкроить время для разговора со мной.
— Хорошо… Но я знаю, что он будет очень занят. Там…
— Поверьте, герр Паульсен. То, о чем я собираюсь говорить с герром Шайбе, куда важнее. Увидимся — и с вами, и с ним — вечером.
Фабель решил перекусить в забегаловке Дирка Штеллеманса возле порта. Солнце вышло из-за облаков, и яркий свет заливал сверкающие столики и зонтики заведения Дирка. Когда Фабель приехал, там было много народу, но Дирк, заметив друга среди посетителей, просиял.
Фабелю было жарко, он вспотел, потому заказал пива и минералки, а еще решил взять булочку с колбасой и сыром. Схватив все это, он устроился за одним из немногих свободных высоких столиков. Как только народу слегка поубавилось, Дирк подошел к нему:
— Ну и как твоя охота на апачей?
Фабель изобразил непонимание.
— Собиратель скальпов… скоро его поймаешь? — уточнил Дирк.
— Не похоже, — уныло передернул плечами Фабель. — У меня впечатление, что я тону во всякой фигне. Генетическая память… террористы… да я уже могу книгу написать на тему «Экскурс в историю скальпирования»…
— Ты возьмешь его, Яник, — сказал Дирк. — Ты всегда их берешь.
— Не всегда… — Фабель вспомнил, что Роланд Бартц тоже назвал его Яником. — Я подумываю бросить все это, Дирк.
— Свою работу? Ты никогда ее не бросишь. В ней вся твоя жизнь.
— Не знаю, — покачал головой Фабель. — Не уверен даже, следовало ли выбирать эту стезю. Мне предложили кое-что другое. Шанс снова стать цивильным.
— Не могу себе этого представить, Йен…
— А я могу. Я сыт по горло всеми этими смертями. Постоянно вижу смерть вокруг. Не знаю… Может, ты и прав. Но это дело меня достало.
— А что там насчет генетической памяти? И какое это имеет отношение к убийствам?
Фабель вкратце и насколько мог доходчиво объяснил, чем занимался по роду деятельности Гюнтер Грибель, один из убитых.
— А знаешь, Йен… я в это верю. По-моему, в этом что-то есть.
— Ты? — скептически усмехнулся Фабель. — Шутишь?
— Нет… — Дирк говорил совершенно серьезно. — Я правда верю. Помню, я тогда проработал в силовых структурах пару лет, и нас вызвали на взлом. Была зима, шел снег. Тот малый вылез через заднее окно посреди ночи и оставил следы на снегу. Это были единственные следы там, так что мы просто по ним пошли. Быстро двигались за ним следом по снегу и в конечном итоге нагнали.
— Это ты к чему? — с подозрением спросил Фабель, будто ждал подвоха.
— И вот когда мы его преследовали, у меня вдруг возникло странное чувство. Не очень приятное. Мне действительно показалось, что я такое уже прежде делал. Только вот не помню когда.
— Только не говори мне, что веришь в реинкарнацию! — воскликнул Фабель.
— Нет. Это совсем не то. Было такое чувство, будто это не мои воспоминания, а переданные мне каким-то образом, — смущенно рассмеялся Дирк. — Ты же меня знаешь… Я всегда любил мистику. Просто появилось странное чувство, вот и все.
15.00. Шанценфиртель, Гамбург
Дом, построенный в стиле югендштиль, стоял прямо на углу Шанценфиртель, и Фабель мог рассмотреть за уродскими граффити элегантную каменную кладку, украшенную деталями в манере ар-деко. Никаких дверных табличек или других указателей на расположенные в здании офисы не наблюдалось, так что Фабелю пришлось громко произнести свое имя и должность в домофон, а потом подождать пару секунд, прежде чем раздалось жужжание и щелчок открываемой двери.
Ингрид Фишманн ждала его на верху небольшой лестницы. Женщина лет тридцати пяти с прямыми русыми волосами. Лицо могло бы считаться красивым, если бы несколько тяжеловатые черты не делали его чуть ли не мужеподобным. Волосы до плеч, длинная свободная юбка и топ придавали ей хипповатый вид, мало соответствовавший ее возрасту.