— Но вы полагаете, что он причастен к этому в большей степени?
— Я открою вам кое-что очень личное, герр Фабель. Мой отец оставил запись. Он попросил принести ему кассетный магнитофон, еще когда лежал в больнице. Отец всегда был очень энергичным и подвижным человеком, и перспектива провести остаток дней в инвалидном кресле ввергла его в глубокую депрессию. Но он был еще и очень зол и твердо настроен сделать все, что в его силах, чтобы помочь найти герра Видлера и поймать похитителей. Через много лет после смерти отца, когда уже выросла и решала, что же мне изучать в университете, я прослушала ту пленку. Отец очень подробно описал события рокового дня, словно хотел, чтобы все узнали правду. Именно после того как прослушала пленку, я и решила стать журналисткой. Чтобы рассказать правду.
— И что же он сообщил?
Ингрид Фишманн немного поколебалась, а затем ответила:
— Вот как мы поступим. Я пришлю вам копию записи. Соберу кое-какие фотографии и сведения и перешлю все это вам по почте. Но если вкратце, отец сказал, что, по его прикидкам, террористов было шестеро. Он сумел хорошо рассмотреть лицо только одного из них. На остальных были лыжные маски. Отец дал очень подробное описание полицейским, и полицейский художник нарисовал фоторобот террориста. Хотя толку от этого оказалось мало. Как вам известно, за похищение Видлера так никого и не арестовали. Ну, если не считать актом правосудия отстрел Рыжего Франца Мюльхауса.
— Откуда вам известно, что Бертольд Мюллер-Фойт в этом замешан? — спросил Фабель.
— Помните Бенни Хильдесхайма, о котором я упоминала? Перебежчик от «Восставших» в «Группу Баадер-Майнхоф»? Так вот, я брала у него интервью, после того как он вышел из тюрьмы. И он заявил, что некоторые из весьма влиятельных нынче персон были непосредственными участниками акций «Восставших» или оказывали стратегическую и материально-техническую поддержку. Предоставляли безопасные убежища, снабжали оружием и взрывчаткой и все такое прочее. Хильдесхайм рассказал, что в похищении Видлера участвовали шесть человек, и это соответствует словам моего отца. Он также заявил, что знает, кто были эти шестеро, как и имена всех тех, кто их поддерживал.
— Он вам их не назвал?
Ингрид Фишманн цинично рассмеялась:
— Для бывшего красного террориста Хильдесхайм продемонстрировал отличную хватку капиталиста. За информацию он хотел денег. Конечно, он понятия не имел, что я дочь одного из убитых группировкой, но я послала его к черту. Я хотела узнать, кто стрелял в моего отца, но не любой ценой. Хильдесхайм был уверен, что какой-нибудь таблоид согласится заплатить ему запрошенную сумму, и утверждал, что некоторые имена сотрясут истеблишмент до самого основания. Вот он и нес околесицу в таком духе. Не забывайте, это произошло примерно в то время, когда дочь Ульрики Майнхоф направила генеральному прокурору письмо на шестидесяти страницах, требуя, чтобы министру иностранных дел Йошке Фишеру предъявили обвинение и отдали под суд за покушение на убийство полицейского в восьмидесятых. Вполне можно допустить, что в правительстве и прочих высоких инстанциях есть и другие деятели, хранящие скелеты в шкафу.
— А в итоге Хильдесхайм получил что хотел? — поинтересовался Фабель.
— Нет. Он умер, прежде чем успел заключить с кем-нибудь сделку.
— А отчего он умер? Не были ли обстоятельства его смерти подозрительными?
— Нет, никаким заговором тут и не пахло. Просто обычные проблемы мужчины средних лет, слишком много курившего и слишком мало двигавшегося. Инфаркт. Однако кое-что он все же мне дал. Он сказал мне, что знает совершенно точно, кто был в тот день за рулем, этот человек сейчас стал весьма заметной политической фигурой. Доказательства и документальное подтверждение этих слов он приберегал для сделки, которую намеревался заключить. К сожалению, он не успел со мной ими поделиться.