— Хильдесхайм никогда не упоминал Хаузера?
Фишманн молча покачала головой.
— А Гюнтера Грибеля?
— Боюсь, нет… По-моему, эти имена мне вообще ни разу не попадались в процессе изысканий.
Они проговорили еще минут пятнадцать. Ингрид Фишманн описала историю политических волнений в Германии и их переход от протеста к прямым террористическим действиям. Они обсудили цели различных группировок, помощь, оказываемую им коммунистической Восточной Германией, сеть помощников и сочувствующих, которые и дали возможность многим террористам так долго избегать ареста. Также они побеседовали о том, что до сих пор есть люди, которые скрывают за внешним фасадом нормальной жизни свое террористическое прошлое от всех, даже от друзей и родных. В конечном итоге они исчерпали темы беседы и Фабель встал.
— Спасибо, что уделили мне так много времени, — сказал он, пожав Фишманн руку. — Встреча действительно оказалась очень полезной.
— Я рада. Обязательно перешлю вам сведения, как только что-то откопаю. Через день или два, — улыбнулась она. — Подождите секундочку, я спущусь вместе с вами. Мне нужно в город.
— Подбросить вас куда-нибудь?
— Нет, спасибо. Хочу по дороге заглянуть в пару мест. — Она водрузила на кончик носа очки, пошарила в большой сумке и вытащила оттуда маленькую записную книжку. — Извините… Я поставила новую охранную сигнализацию. Теперь нужно вводить код всякий раз, как ухожу, а его трудно запомнить.
Они задержались у двери — Фишманн медленно набрала код на панели, сверяя каждую цифру с записной книжкой.
На улице Фабель попрощался с Ингрид и некоторое время смотрел ей вслед. Молодая немка, долгие годы изучавшая жизнь предыдущего поколения. Искательница истины. Фабель вспомнил причину, по которой молодой Франк Грубер стал экспертом-криминалистом. «Истина — это наш долг перед мертвыми».
19.30. Шпайхерштадт, Гамбург
Фабель вернулся в Полицайпрезидиум до пяти. Быстренько собрал совещание и проинформировал свою команду о том, что ему удалось узнать за день. Складывалось впечатление, что эти преступления вовсе не случайные эскапады серийного убийцы, а мотив скрывается в политическом прошлом жертв.
Анна с Хэнком доложили, что им удалось — или не удалось — выяснить в «Пожарном депо». Все меньше и меньше оставалось подозрений, что убийства как-то связаны с сексуальными предпочтениями Хаузера, и у Анны появилось ощущение, что тот пожилой мужчина, с которым Хаузер встречался в «Пожарном депо», скорее всего имеет отношение к его политическому прошлому, а не к сексуальной ориентации.
— Возможно, это был Пауль Шайбе? — предположил Вернер.
— Ну, тогда мы это выясним уже вечером, — ответил Фабель. — Я хочу, чтобы вы все: Анна, Хэнк, Вернер и Мария — пошли со мной на этот прием. Нужно хорошенько присмотреться к гостям, а я намерен обстоятельно побеседовать с Шайбе.
Перед тем как вновь встретиться со своей командой, Фабель съездил домой, поел, принял душ и переоделся. Анна с Хэнком приехали первыми и успели переговорить с сотрудниками Шайбе.
— Дело дрянь, — сообщила Анна. — Похоже, шоу отменяется. Шайбе так никто и не видел. А ведь это вечер его триумфа. Сотрудники начинают волноваться, поскольку Шайбе жестко указал, что никто, кроме него, не смеет демонстрировать модель проекта. Похоже, он самолично доводил его до кондиции, и хотя сенат и видел проект, сегодня должна состояться презентация для всех остальных… Вроде бы он добавил кое-какие штрихи, о которых никто ничего не должен был знать до сегодняшнего вечера.
— Ну и что команда Шайбе намерена предпринять?
— В данный момент все на стенку лезут. Собрался весь цвет Гамбурга, а звезда отсутствует и некому начать шоу.
— Он так раньше когда-нибудь поступал?
— Если речь шла о столь важных мероприятиях — никогда. Но Паульсена в последнее время он все больше беспокоил. Шайбе вроде бы нервничал, а это ему обычно несвойственно. Пьянство — да, хамство и непоколебимая самоуверенность — да… Но Шайбе совершенно точно не тот человек, который склонен нервничать.
— Из чего можно сделать вывод: недавно появилось что-то новенькое, — заявил Вернер.
— Или что-то старенькое… — усмехнулся Фабель. — Ладно, пошли общаться.
Фабель и его коллеги направились в зал, продемонстрировав овальные жетоны полиции раздраженным охранникам на входе. В зале было полным-полно нарядной публики, разбившейся на маленькие группки. Гости смеялись и весело болтали, а официанты следили, чтобы бокалы не пустовали.