- Что с тобой? - встревоженно спрашиваю я и проверяю, нет ли у неё жара.
- Я чувствую себя так, как будто... мой живот... - тихо произносит она. Её взгляд обращён на меня, однако её глаза лишены ясности. Она кажется оцепеневшей, и когда я касаюсь её руки, то ощущаю, как она дрожит.
- А ещё мне холодно. Разве тебе ни капли не холодно?
Здесь вовсе не холодно, воздух душный и знойный.
- У тебя морская болезнь, - говорю я. - Волны тебе не на пользу.
- Морская болезнь...? - неуверенно повторяет Пейшенс. Она, конечно же, понятия не имеет, что это означает, ведь в обычном случае ни один промышленник в жизни не поплыл бы на корабле. Если им нужно пересечь океан, они путешествуют самолётом, а там нет никаких волн.
- Морская болезнь, - объясняю я. - Твой мозг не понимает, почему вокруг нас всё спокойно, ведь твоё тело чувствует, что что-то под нами качается. - Я щупаю её пульс.
- Я думаю … я должна … не знаю …! - В голосе Пейшенс звучит паника. Рывком она садиться. Её кожа стала ещё бледнее. Она закрывает рот руками, потом отворачивается от Мали и блюёт на пол, между котлом и болтом, таким огромным, что он мог бы скрепить весь корабль.
- Успокойся, - говорю я и поглаживаю её по спине.
- Что со мной происходит?
Тяжело и часто дыша, Пейшенс обессиленно опускается на пол.
- Ты должна была сделать это. В этом нет ничего плохого, слышишь?
Я закладываю ей за ухо белокурую прядь, чтобы она не свисала над блестящей лужей, появившейся между колен Пейшенс. Возможно, было бы лучше, если бы врачи из Вудпери объясняли своим ученикам, от каких болезней они защищают их с помощью своих лекарств.
Пейшенс прислоняет голову к холодному металлу.
- У меня такое непривычное самочувствие... Больше всего мне хотелось бы просто спрыгнуть с этого корабля!
На последних словах её голос прерывается, и когда я смотрю на неё, то вижу, как слезы блестят на её щеках. Она быстро утирает их, но на их место приходят новые. Я ошеломлена. Пейшенс никогда много не плакала, даже когда была ребёнком. Ещё младенцем она была, по большей части, весёлой, и в ней таилась какая-то лёгкость. Что-то, что заставляло мир вокруг неё выглядеть необычайно хорошо. Ей как раз исполнилось три, когда ей впервые удалось перенести это добро на других. Когда она научилась делать людей вокруг себя счастливее. Но сейчас, из всего этого, ничего не чувствовалось.
- Не смотри на меня так, - шепчет она, задрав нос и вытирая глаза тыльной стороной руки. - Со мной всё в порядке.
- Отдохни. Поспи немножко.
Я подползаю к ней и обнимаю за плечи. Теперь, когда я и Мали так близко и Пейшенс знает, что она в безопасности, у меня появляется надежда, что её самочувствие улучшится.
Глава 27
Кожа Пейшенс всё ещё холодная, и дрожь не прекратилась. Я без понятия, сколько мы уже плывём, может, несколько минут, а может, несколько часов. Шум мотора, между тем, полностью прекратился, и всё, что я слышу, это неровные удары волн вокруг нас. Кажется, мы уже не двигаемся вперёд, вероятно, мы достигли того места, с которого рыбаки хотят забрасывать сети. Если это так, то это должно что-то значить, но я никак не могу вспомнить что. Я чувствую тяжесть своих мыслей, кажется, мозг волнами трясётся в моём черепе. Я вынуждаю себя поднять голову и продираю глаза, хоть это и стоит мне огромных усилий. Мали прижалась к ногам Пейшенс, её глаза тоже закрыты.
- Джо? - внезапно зовёт Пейшенс. Её голова тяжело прислоняется к моему плечу, её голос звучит хрипло. - Ты ещё помнишь ту песню, что ты всегда мне пела? Когда я не могла уснуть?
Я пытаюсь уловить смысл её слов, которые пробиваются через плотный туман, образовавшийся вокруг меня. Несколько метров воды под нами и тонны стали вокруг нас, кажется, хотят раздавить меня, хоть я и знаю, что не могу этого допустить. Я не могу потерять сознание.
- Спой песню за шесть пенсов, - бормочет Пейшенс, - так она начинается. - И она начинает петь себе под нос, - В кармане полно ржи, и двадцать четыре дрозда, запечённые в пироге. Когда пирог достали... Как там дальше, Джо?
Я помню текст. Когда Пейшенс была ещё маленькой, это была её колыбельная. Однажды вечером мелодия просто пришла мне в голову, и я до сих пор понятия не имею, почему. Откуда я знаю детскую песню.
- Пожалуйста, - бормочет Пейшенс, - спой её со мной. Мне страшно засыпать.
Мне невероятно тяжело открыть рот, и, когда я, наконец, соглашаюсь петь с ней вместе, мой голос звучит точно также грубо и хрипло, как и голос Пейшенс.