- Проваливай, - произношу я, - и, если это правда, что ты не Купид, прекрати нас преследовать. - С этими словами я снова беру свою собаку на поводок. - Ко мне, Мали, мы уходим. - Я отворачиваюсь и бегу по гравиевой дорожке назад, к выходу из парка.
Скиннер не собирается следовать за нами, однако я спиной чувствую его взгляд. Я могу лишь надеяться, что он будет придерживаться моих указаний. Я не могу просто так убить человека. Даже если он выглядит, как Купид.
Глава 45
Я все еще очень взволнована. У меня дрожат руки, и колотится сердце, в то время как я бегу по безлюдной улице в поисках голограммной будки. Я рассерженна, испытываю одновременно ярость и удивление. Ярость на саму себя, что не использовала шанс и не убила нашего преследователя. Удивление, потому что не знала, что такие гибриды как Скиннер вообще существуют. Люди, похожие на Купидов, имеющие похожие способности и на которые не реагирует Мали, потому что они, наверное, просто люди.
Я могу лишь надеяться на то, что Скиннер не станет угрозой для Пейшенс, потому что тогда мне придётся его убить, вне всякого сомнения.
Я ваша тень.
При мысли об этом у меня мурашки пробегают по телу. Я все еще спрашиваю себя, почему он преследовал нас. Наверняка не случайно, но при этом очевидно не имел плохих намерений, ведь тогда он бы стал бороться со мной, или нет?
И вдруг в моей голове промелькнула мысль, такая абсурдная и мучительная: а что если отец Пейшенс нанял еще одного созерцателя? Кого-то, кто одинаково хорошо ориентируется в нашем мире и в мире преследователей?
Я ускоряю шаг и оглядываюсь в поисках лазерного луча, указывающего на расположение ближайшей голограммной будки. В том месте, где стоят эти телефонные будки, возвышается красный осветительный столб. Когда-то раньше существовали другие способы коммуникации.
Маленькие телефоны, которые можно было всюду брать с собой и компьютеры, связанные между собой своего рода сетью. Однако все это было запрещено, потому, как коммуникация никогда не бывает стопроцентно надежной и делает уязвимым.
Завернув за очередной угол, я обнаруживаю целое скопление серебристо-серых будок. Они расположены в форме круга, спуститься к ним можно по ступеням. Посредине возвышается световая пушка, пускающая в небо кроваво-красные, ярко сверкающие лучи.
Я бегу вниз по лестнице и сажусь в первое попавшееся кресло, чтобы позвонить. Только теперь мне становится ясно, что я даже не взглянула в АМОС - папки. Вытаскиваю обе из-за пояса и вижу, что мне повезло. В каждой из них находится множество карточек, окрашенных в цвета различных финансовых предприятий.
На каждой из них выгравирована надпись Authorized Medium Of Circulation – AMOC. Международное обозначение для всеобщего средства платежа. Так как я не знаю, как долго будет длиться наш разговор, я вставляю в щель голограммной будки карточку цвета графита, на которой согласно надписи находятся 500.000 АМОС.
Она мигает и издает звонкий писк, когда карточка принимается. Я чувствую, что у меня вспотели руки, потому что я не представляю, как буду объяснять ситуацию мистеру Ли.
Кресло, в котором я сижу, с гудением накрывается черным лаковым занавесом. На мгновение становится темно, но затем так светло, что мне приходится зажмуриваться. Передо мной появляется красивое лицо женщины лет сорока пяти.
Ее темно-каштановые волосы собраны в строгий пучок, а лицо так напудрено, что выглядит как маска. Можно подумать, что она относится к промышленникам, однако под макияжем с трудом угадываются мелкие морщинки вокруг глаз, которые выдают в ней уставшую работницу.
- Меня зовут Лорена Квинна, с кем мне Вас связать?
- С мистером Дорианом Ли из Лондона, пожалуйста. - Я чувствую, как снаружи Мали тыкает меня носом. Она ненавидит, когда я говорю по телефону.
- Как мне Вас представить?
- Джолетт Сомервиль.
Лорена Квинна улыбается, затем бледнеет и исчезает совсем, а мне остается только ждать. У меня перед глазами танцуют цветные полосы в ритме, напоминающем мне звук, издаваемый стуком лошадиных копыт по лесной дороге.
Пренебрежительным жестом руки я убираю обрывки цветов и выбираю картинку захода солнца. Под тихую игру рояля красный огненный шар медленно опускается в море. Я переключаю дальше.
Лужайка с бабочками, подводный пейзаж, дождь из конфетти, полет вертолета над силуэтом незнакомого мне города. Я останавливаюсь на журчащем, горном ручье и наблюдаю за водой, булькающей и клокочущей по гальке. Я думаю о Сае. О том, как он жил на улице, как он, может быть, мылся в ручье за интернатом и...