- Пока я сидел в кустах и смотрел, как вы убегаете, я случайно выронил спичку. Такое случается. Да было и не жалко.
- Ты вообще можешь себе представить, что натворил? Ты разрушил дело всей жизни этих людей, и гибель некоторых из них тоже на твоей совести.
Он снова смеется, но в этот раз жестче.
- Это надо было умудриться сгореть, живя возле воды. - Он делает паузу, чтобы немного равнодушнее продолжить. - Ты видела, что они сделали с целительницей?
Я начинаю жалеть о том, что мы пошли за Скиннером. Конечно, у нас не было другого выбора, но мы должны были отключить его сразу же, как избавились от Купидов. Кто знает, может он сумасшедший. Может в следующее мгновение он решит, что нас ему тоже не жалко. - Я спрашиваю тебя в последний раз. - Хоть все тело и сопротивляется, мне с трудом, но удается встать на ноги. - Кто ты и что ты хочешь от нас?
Скиннер громко вздыхает и указывает платком на мою ногу. – Тебе необходимо перевязать ее, иначе туда снова попадет грязь и начнется воспаление.
- Ответь на мой вопрос.
Он медленно поднимается и делает шаг в мою сторону. Я не могу разглядеть, угрожает ли он мне, или может он в ярости или наоборот все еще спокоен. Темные очки делают из его лица неподвижную маску. На другой стороне моста больше не слышен разговор между Пейшенс и Саем.
- Это было в последний раз? - тихо убеждает себя Скиннер. - Ты больше никогда не будешь спрашивать? Можешь обещать мне это?
- Откуда мне знать, могу ли я доверять тебе?
- Ты уже сама себе ответила. Без меня вы были бы мертвы, а Пейшенс была бы уже по дороге в логово Слэйда. Если ты спрашиваешь, кто я, то я просто отвечу, что я тот, кто предотвратил это. А теперь извини. Я проконтролирую входы.
Сказав это, он уходит с моста, и я остаюсь одна.
Глава 51
Ужасная ночь, возможно одна из самых плохих, которые у меня когда-либо были. Пейшенс легла спать, да и Скиннер, вернувшись после контрольного обхода, закрыл глаза. По крайней мере, я так думаю, но из-за очков кажется, что он смотрит на меня своими огромными, черными глазами. И это не единственное обстоятельство, которое меня волнует.
Куда хуже тот факт, что я, если они оба действительно спят, осталась наедине с Саем. Что я сижу здесь, а он на другом конце и что мы оба думаем одинаково, чувствуем одно и тоже, но все-таки мы одиноки. Одиноки. Только с тех пор как я познакомилась с Саем, я знаю, насколько я одинока.
Вспоминая прошедшие 16 лет, мне в голову приходят различные ситуации, в которых я не была одна. Вечера, когда Пейшенс приходила ко мне в комнату, чтобы поиграть или поговорить. Праздники в доме ее отца. Множество детей, которые приходили в стойло к лошадям, чтобы забрать или привести обратно своих скакунов. И все же в основном я была одна. На посту, лежа на кровати, всегда готовая соскочить и вытащить из-за пазухи нож.
И множество часов, которые мне не с кем было разделить. Я никогда этому не удивлялась, да и сейчас не жалуюсь. Но с тех пор, как познакомилась с Саем, с тех пор как он признался, что все время был там, что наблюдал за мной, мне стало ясно, что у меня была не полная жизнь.
Жизнь без каких-либо точек соприкосновения, без каких-то пересечений с другими. Как будто все эти годы я была чем-то не живым, как камера наблюдения или оружие, или все вместе. Какая- то часть меня хочет вернуться в это состояние, в конце концов, мне нравилась такая жизнь.
Но другая часть меня, я боюсь, что большая, хочет чего-то большего. Больше Сая, больше его прикосновений, его взглядов, слов, таких удивительных, но реально действующих на меня.
Я влюблена в тебя.
Медленно и осторожно поворачиваю голову и смотрю назад, но дальше чем до середины моста ничего не рассмотреть. Пейшенс лежит возле Сая, Скиннер сидит у стены в стороне от моста, на расстоянии нескольких метров от меня. Я не могу ни видеть, ни слышать Сая, но я чувствую его, его присутствие, хотя и не могу сказать каким из органов чувств.
Тоже ложусь, не для того, чтобы спать, а чтобы хоть как-то спастись от этой тупой усталости в теле. Конечно, мне бы не помешал сон, и моя нога смогла восстановиться быстрее, но для этого здесь недостаточно безопасно.
Рассматривая кирпичный потолок, из которого проросли одиночные травинки, вспоминаю свой короткий, пронизанный солнцем сон. Теплый, летний луг, на котором я лежала под деревом, где-то бог знает где. Я пытаюсь представить Сая, как он склонился надо мной, как от солнца его волосы казались светлее и как он сверху смотрел на меня, преисполненный уверенностью в том, что я принадлежала ему.
Я представляю, как он осыпал мою кожу поцелуями, но не чувствую его губ, не так, как во сне. Я помню только то короткое прикосновение, да и это воспоминание уже потускнело.