— Так, может, она и уехала туда, в Быково? — спросил Антон.
— Нет. Мои родители знали бы. Я с ними говорила буквально десять минут назад.
Антон отправился на Полежаевскую.
— Не исключено, что этот как бы писатель Марк, с которым она живёт, и есть порнограф Молох, тёзка нашего маньяка, — напутствовал его Соловьёв, — если не пустят в квартиру и откажутся разговаривать, свяжись с районным отделением, вот тебе ордер на обыск. Но это крайний вариант. Сначала ты просто поговоришь с Дроздовой. По идее она должна пойти на контакт, Женя — её подруга. Да, и учти, Дроздова, когда нервничает, может начать заикаться, так что будь мягким, доброжелательным, насколько возможно.
Дом прятался глубоко во дворах. Когда Антон нашёл нужный подъезд и припарковал свой старый обшарпанный «Жигуль» возле новенького шикарного «Вольво», в кармане у него просигналил мобильник.
Эту гениальную игрушку Антону совсем недавно подарили на день рождения родители. Он не мог нарадоваться. В телефоне была куча разных функций, большой цветной дисплей. Хочешь — влезай в Интернет. Хочешь — фотографируй, снимай на видео, записывай музыку, голоса. Он ещё не до конца все освоил и слегка удивился, обнаружив не только текстовое послание, но и картинку.
С дисплея на Антона смотрела темноволосая стриженая девочка, очень симпатичная. Большие, широко посаженные зелёные глаза, чистый выпуклый лоб, носик маленький, круглый, как у котёнка, высокие скулы, бледные пухлые губы. Тонкая шейка, острые ключицы. Никакой косметики. Детские пропорции лица, поэтому девочка кажется такой юной и трогательной. На вид лет четырнадцать, ну пятнадцать, не больше. Невозможно поверить, что ей уже двадцать два.
Марина сделала, что обещала. Нашла и прислала ему по MMS фотографию Ики. В сообщении написала:
«Наверное, что-то случилось. Обычно она перезванивает. Дайте мне знать, когда выясните. Я волнуюсь».
Антон вышел из машины, хотел набрать на домофоне номер квартиры и вызов, но передумал. Заметил нацарапанные на двери цифры кода. Всегда лучше звонить сразу в квартиру.
Лифт оказался занят, Антон пошёл пешком на пятый этаж.
Дойдя до площадки между третьим и четвёртым, услышал, как лифт остановился внизу.
— Ещё раз повторяю, я ничего плохого не имел в виду. Всё зависит от тебя, — отчётливо произнёс низкий мужской голос, — ты же умная девочка.
— Матвей Александрович, что-то долго нет никаких известий от Зацепы. Может, всё-таки позвонить ему в офис или домой? — спросил женский голос, тихий и почтительный.
— Не надо. Не суетись. Нам сейчас не до него. Он сам объявится, я уверен. Ну давай, лапушка, иди, что застыла?
— Н-нет! П-подождите. Я з-забыла т-телефон! — вступил третий голос, высокий, почти детский.
Антон не услышал, что ответил девочке-заике мужчина. Хлопнула входная дверь. Он кинулся вниз. Чуть ли не кубарем скатился по ступеням. Выскочил из подъезда как раз в тот момент, когда захлопнулась дверца шикарного «Вольво».
Он успел разглядеть, что за рулём громила совершенно бандитского вида, рядом очень приличный пожилой господин. На заднем сиденье двое. Коренастая блондинка лет тридцати с крупным носом и острым длинным подбородком. Темноволосая стриженая девочка. Дроздова Ирина Павловна. Ика.
— Стойте! — заорал Антон. — Стойте! Милиция!
Его не захотели услышать. «Вольво» сорвалась с места. Громила за рулём был ас. Он мгновенно вписался в узкий проход между ракушками и строем машин, припаркованных вдоль обочины, свернул в переулок и скрылся.
— Слушай, ты совсем офигел? — Майор Завидов отвёл Диму на балкон и громко шептал ему на ухо. — Какая подписка? Ты что! Надо брать его немедленно!
— Эд, успокойся. Никуда он не денется. Я уверен, это не он.
— Почему? Объясни, откуда такая уверенность? Потому что он интеллигентный и книжки читает? Так твоя же драгоценная Филиппова первая заявила, что Молох интеллектуал, миссионер.
— Слишком много всего, — Соловьёв закурил, — и тебе заколка, и кулон, а потом ещё шкатулка, бутылка масла, ножницы.
— Ну правильно, все улики налицо. Надо брать его и не разводить тут китайские церемонии.
Дима покачал головой.
— Человеку, который ждал её и сигналил, Женя рассказала, что встречалась с учителем.
— Да никто её не ждал! — Завидов от возбуждения ударил кулаком по балконным перилам. — Она к нему села в машину, к учителю! А дневник, даже если и не целиком подделка, то он мог запросто дописать, что ему нужно, подделать её почерк. Он придумал какой-то предлог и заманил её в машину.
— Не получается, — прозвучал сзади хриплый простуженный голос.
Эксперт Вера Сергун вышла к ним на балкон, стрельнула у Соловьёва сигарету. Вера, тридцатилетняя, худющая, длинная, с волосами, остриженными коротко и выкрашенными в жгуче-чёрный цвет, приехала с температурой, у неё болело горло, и говорила она с трудом.
— А ты не влезай! — рявкнул на неё Завидов. — Что значит — не получается? Запросто мог заманить и отвезти куда угодно. Она же ему доверяла, он учитель! Не было там никого третьего, никто не сигналил, он это все сочинил, литератор хренов!
— Может, и сочинил, — Вера выпустила клуб дыма и закашлялась, — но только в машину свою он не садился месяца три, как минимум, права у него просрочены, а техосмотр его колымага вообще лет сто не проходила. Машину, безусловно, вскрыли, на замке свежие царапины, а сигнализация давно не работает.
— Значит, есть другая машина! — не унимался Завидов. — Как вы не понимаете, все это фигня, мелочи. Главное — основные улики.
— Он тоже так думал, — сказал Соловьёв.
— Кто?
— Молох.
— Ну, хорошо, допустим, — Завидов нахмурился и поджал губы, — а телефон учителя как он узнал?
— Да запросто. Через Интернет. Диск пиратский у него есть наверняка, а может, ещё проще — Женя дала номер, — сказал Соловьёв.
— Зачем?
— Затем, что она ребёнок, к тому же девочка, — опять вступила Вера Сергун, — после разговора с учителем она испугалась и сильно нервничала, ей срочно надо было с кем-то поделиться.
— С клиентом? — скептически усмехнулся Завидов. — Нет, ребята, опять у вас ни фига не получается. Если дневник не подделка, то вряд ли она стала бы все выкладывать ему, он же ей жутко не нравился, она называла его киборгом и биороботом.
— В тот момент ей было всё равно, кому рассказать, а он наверняка пытался выяснить, с кем она встречалась и о чём говорила. Делал он это психологически тонко, он умеет общаться с детьми, — сказала Вера и загасила сигарету.
— Да ты, вообще, откуда знаешь? — закричал на неё Завидов. — Ты дневник не читала.
— Не читала, — кивнула Вера, — но могу себе представить, как девочке стало страшно и как ей хотелось срочно с кем-то поделиться. Она жила в постоянном напряжении, испытывала непосильные психологические нагрузки, а ей едва исполнилось пятнадцать.
— Да какие нагрузки! Вы что, спятили, оба? — Завидов оскалился в противной улыбке. — Она проститутка! Тоже, нашли невинного ангела! Обыкновенная шлюха, только маленькая, но, знаете, они очень быстро взрослеют.
— Она ребёнок, — упрямо повторила Вера, — её зверски убили. И сделал это вовсе не учитель.
Соловьёв посмотрел на неё с благодарностью. Ему надоело препираться с Завидовым. Да и не было в этом никакого смысла. К счастью, старший следователь Соловьёв был вправе избрать ту меру пресечения, которую считал необходимой в данном конкретном случае. Он, а не майор Завидов.
— Если ты оставишь его на подписке, он сбежит. Извини, конечно, но ты ведёшь себя странно. У тебя наконец первый подозреваемый, и если все сделать грамотно, суд, безусловно, признает его виновным.
«Вот так оно все и происходит, — устало подумал Дима, — денег на приличного адвоката у старого учителя, разумеется, нет. При желании можно запросто все свалить на него. То есть взять и убить старика, который если в чём и виноват, то в своём излишнем благородстве. Посади его в камеру, к уркам, отдай в руки такому вот прыткому Завидову, неделя, другая, и он готов будет признаться в чём угодно. А кстати, интересно, благородство бывает излишним?»