Так получилось, что квартира находилась через дорогу от начальной школы «Страна Чудес». Не думаю, что на всем белом свете найдется более деморализующий мотив, чем «Прекрасная Америка» в исполнении свежевымытых детишек, пропикающий в запертый сортир, где я протухал в восемь утра, и сообщающий мне, что очередная ночь потеряна из-за наркоты, и новый день занимается передо мной, словно зияющая пещера, которую нужно пройти. Нежные голоса эхом звенели у меня в мозгу, и сама их нежность пронзала меня до самой глубины моей развращенной души.
Временами мне все-таки случалось накорябать подогретый коксом небездарный лепет на какой-нибудь бумажке. Но поскольку под коксом мой почерк делался не читабельнее санскрита, толку получалось немного. Каким-то чудом я продолжал воздерживаться от героина. Я бы даже вообще не вернулся к игле, если бы Джизус, проявив свои обычные здравый смысл и желание угодить, не упомянул о своем свеженайденном доступе к чистому продукту благодаря новому клиенту, то ли встречавшемуся с диабетичкой, то ли самому диабетику, то ли грохнувшему какого-то диабетика. Правда лежала где-то посередине.
Джизус, помимо прочего, имел кучу функциональных и нефункциональных контактов с типами, зависящими от его богатых запасов. В любой день, в любое время была большая вероятность застать у него кучку работников мюзик-холлов, постановщиков, осветителей, актеров по случаю, водителей грузовиков или авторов — все только что сделали заказ или готовились его получить — рассиживающих на корточках на одном из замызганных диванов, окружающих плотно заставленный кофейный столик. Широкоэкранное телевидение Джизуса не поддавалось выключению. Я могу с уверенностью утверждать, поскольку сам в один прекрасный момент пересек грань, отделяющую внештатника от полноценного сотрудника. Это означало, что я проводил больше времени на его потерявшейся в семидесятых наркоточке, переживая приход или пытаясь догнаться, ловя в полдесятого утра канал «Шоппинг», втыкая остекленевший взор в специальный выпуск о выдрах по «Дискавери» или самозабвенно потребляя что-то еще в этом духе. Непрестанно обещая себе, что через пятнадцать минут ухожу, потом, что через час, как только ширнусь еще раз или через раз.
Едва я перешел на ширку коксом, наступили временные периоды, когда я вообще не выходил из дому. Конечно, у меня оставалась дочь, ну да, мне надо было что-то делать… где-то. Только я не мог выдернуть из вены иглу на столько, чтобы хватило времени это сделать.
Если я все же приходил в свою экс-семью провести днем несколько часов с дочкой, я так дергался, что сил хватало лишь заставить руки не трястись, начиная от запястий, когда я брал ее, играл с ней в гляделки или чесал ей животик. В то время я больше всего боялся, что первыми словами из уст дочери, когда она сумеет построить предложение, станут фразы: «Папа, что с тобой?… Что с тобой случилось, папа? С тебя льет, как с борова…»
Довольно загадочно, но благодаря своему вновь обретенному статусу безостановочного потребителя, я хорошо узнал Джизуса. Ведь он был не таким, каким казался. Но поскольку он никогда никого не осуждал — или не жаловался из-за луж крови у него в сортире, эти красные пятна я игнорировал, или был слишком невменяем, чтобы вытирать — я в свою очередь старался не судить его. Потому что когда в первый раз я посетил его клозет в поисках полотенца вытереться после душа, чтобы смыть коксовый пот, а он куда-то угнал, я промолчал, обнаружив его тайник.
Я говорю не о наркотиках. В наркотиках никогда ничего секретного не было. Нет, я имею в виду, и мне до сих пор от этого становится дурно, что случайно наткнулся на его тайный склад. Пачку журналов «Бастер бойз», «Кэмпер» и «Янг ганз».
Когда я подобрал первый журнал у себя под ногами и увидел глянцевую фотографию веснушчатого десятилетнего пацана, показывающего перед камерой безволосый эрегированный пенис, когда я уронил его, подобрал другой, и на нем оказались два неправдоподобно жизнерадостных малолетки, нагнувшихся задницей к зрителю, светленький мальчик раздвинул щечки рядом с кудрявой брюнеткой, я, помню, подумал: «Здесь должен быть некий смысл…» Но его не было.