Вокруг погибшей собралось около пятнадцати человек: её родители и другие родственники, а также её лучшие друзья, священник, несколько монахов и Хью. Все были в черном, без украшений и излишков, только Хью перевязал собственную руку алой лентой от нотной тетради Иви. Он очень состарился за эти три дня, жесткая колкая серая щетина придавала ему вид мужчины лет сорока, левое веко время от время дергалось, уставший разочарованный взгляд, глубокие морщины и постоянный прищур глаз, под которыми черными пятнами виднелись синяки из-за недосыпа. За все это время он не спал, не ел, Хью не мог и не хотел.
Когда пастор закончил читать молитву, отец Иви сказал несколько добрых слов о дочери, а затем прощальную речь должен был сказать Хью. Он подошел к гробу и около минуты молча смотрел на тело своей любимой. Она была бледна, вся в белом, на руках виднелись царапины и ссадины. Хью взял руку любимой и стал поглаживать. Затем он нежно опустил ее в гроб и начал речь, все еще смотря на девушку. Голос его был тихим и приобрел хриплые нотки, говорил он неспешно и задумчиво:
- Иви… Иви была совсем юна… И она покинула этот мир… Почему? Потому что в конце каждой жизни будет смерть… Но кто определяет свой срок? Никто. Никто его определяет и каждый из нас может покинуть царство живых в любую секунду, и мы не знаем в какую… Иви к своим юным годам успела сделать многое, она была очень умным человеком, умелым, музыкальным, но сейчас одна лежит в ящике, хотя могла бы жить, то есть радоваться и любить… И это моя вина… Её смерть на моих руках и я не смогу с этим смириться, я очень люблю Иви и не могу представить, как буду жить без неё… Надеюсь, если её дух будет жить, то он будет счастлив и обретет покой, а иначе не обрету покоя и я…
После этой речи Хью встал рядом с родителями девушки и больше не сказал ни слова за весь день, ни во время того, как погрузили гроб в яму, ни во время того, как его долго закапывали. Он сам взял лопату и помогал зарывать могилу, а когда люди постепенно начали расходиться, молодой человек еще долго стоял над могилой своей погибшей любви.
- Прости меня, - шептал он. – Я не смог спасти тебя… Ты очень дорога и очень много значишь для меня, мне будет невыносимо тяжело, но это неважно. Будь счастлива, если ты меня слышишь…
На поминках Хью лишь выпил несколько чашек чая, в то время как гости на ближайшее время траура пировали на славу, хотя трагичность обстановки не была нарушена ничьими выходками. После гости разошлись спать, а на следующий день и вовсе покинули поместье. Хью остался один.
Всю ночь Хью не спал, поэтому, проводив гостей, он отправился в библиотеку, где решил попытаться вздремнуть под чтение книги. Он взял лестницу, поднялся по ней, чтобы достать с одной из верхних полок сборник рассказов Эдгара По. Взяв книгу, он посмотрел вниз.
- Вот бы сброситься вниз и обрести покой навеки… хотя, есть ли в этом смысл? Может, завтра меня зарежет слуга или пристрелит грабитель? – вслух произнес Хью.
Вдруг лестница внезапно качнулась и полетела вниз. Хью смиренно закрыл глаза, ожидая конца, но упал на свой черный диванчик, чуть не сломав шею в полете.
- Ну вот, даже в смерти мне не везет, - уныло бросил он и устроился удобнее для продолжения чтения. Он посмотрел на лестницу и на секунду увидел смутное белое свечение, напоминавшее женскую фигуру в полупрозрачной белой ткани. Хью присмотрелся, но свечение растаяло, исчезло.
Весь оставшийся день Хью провел в библиотеке, постоянно перечитывая строки «Лигейи». Ближе к вечеру, когда в комнате стало темно, он прикрыл глаза, надеясь заснуть, но вместо этого видел красивые красные волосы Иви… Хью взял, лежащую рядом подушку и крепко-крепко обнял её, представляя на её месте маленькую Иви. Он лежал с зарытыми глазами, целовал подушку и гладил, надеясь, что эти объятья принесут ему хоть немножко утешения, но они принесли лишь боль и разочарование, когда Хью отнял подушку от себя. В душе кто-то будто царапал, и хотелось кричать! Потому Хью нежно поднес к себе подушку, обнял и не отпускал всю ночь.
Следующим утром, когда слабые солнечные лучи пробрались сквозь темно-бордовые занавески и ударили в лицо Хью, он устало поднялся. Внезапно юноша вновь заметил полупрозрачное свечение в виде небольшой женской фигуры. Сияние медленно поплыло в сторону ванной комнаты. Хью последовал за ним в комнату, где обнаружил нагретую слугами горячую воду и сухие полотенца. Свечение растаяло среди водяного пара. Хью посмотрел в зеркало и почесал грубую щетину на шее. Рядом у раковины лежала приготовленная острая бритва.