Мужчина подошел к раковине, распарил и намылил лицо и взял бритву. Он медленно провел острым наточенным лезвием по вискам, которое с легким потрескиванием срезало грубый волос. Затем медленно стал вести острием вверх по горлу. В один момент он остановил лезвие на шее.
- Одно резкое движение – и ко мне придет покой… - тихо и холодно промолвил Хью.
Он прижал бритву сильнее к горлу, и из небольшого пореза тонкой струйкой потекла густая алая кровь. Хью начал тяжело и медленно дышать, он вспомнил, как услышал крик, падение, стук о землю. Он вспомнил, как обнаружил бездыханное тело девушки…
Хью почувствовал, как слеза потекла по его щеке, он помнил каждое мгновение тех секунд, когда потерял Иви… Ему была невыносима сама мысль, что её не будет рядом, а теперь Иви нет, и весь мир как будто померк. Хью стало плохо, каждое дыхание ветра причиняло ему неизгладимое холодное отторжение, каждый громкий звук резал его слух, как бритва режет плоть. Вокруг него не было никого, хотелось сброситься со скалы, кричать во что есть силы, обнять и погладить всех собак мира, но это не могло помочь. Мир превратился в пустыню, в которой сердце кричало, но его никто не слышал, крик пролетал сквозь россыпи однообразных желтых песчинок и возвращался к Хью, усиливаясь и усиливаясь с каждым разом. Юноша попытался заглушить этот бесконечный монотонный рев, но все было тщетно... Внезапно, все стихло, лишь еле доносились голоски отдаленного эха.
- Один миг – и я обрету покой, - подумал Хью, но все еще не решался перерезать горло, он будто застыл и не мог ни пошевелиться и ни двинуться. Вдруг чья-то рука схватила его руку и с неистовой силой вжала лезвие в горло, резкая боль пронзила Хью, поток крови превратился небольшой ручеёк. Мужчина с огромным трудом отодвинул собственную руку и отбросил бритву. Он взялся за горло. Рана была неглубокая. Посмотрев в зеркало, Хью заметил, что водяной пар ушел, а вместе с ним и странное свечение.
- Боже, что происходит? Меня кто-то пытался убить или я сам? Хочу ли я умереть? Не знаю, но могу ли я жить с кровью на руках? И должен ли? Вряд ли, - подумал Хью и посмотрел на свои красные от крови кисти. – определенно не могу.
Мужчина еще раз взглянул в зеркало. Огромные черные круги под глазами делали его похожим на карикатурные изображения смерти, лицо осунулось и было бледным, появились еще более резкие скулы, и только яркий кровавый порез с медленно текущей кровью выдавал в Хью живого человека.
Остаток дня Хью все также провел в библиотеке, вновь и вновь перечитывая «Ворона». Через час он тихим шепотом, напоминая сумасшедшего, повторял строки этой поэмы в диком полубреду. Затем внезапно он выкинул книгу и замолчал. Он приобнял подушку и зарылся в нее лицом, скрываясь от стуков в дверь лакеев и горничных. Он просто лежал, целуя подушку и рыдая, и ожидал конца.
Вечером, когда в комнату очередной раз постучал лакей, Хью отринул от себя подушку, положил рядом и бросил хриплым голосом:
- Пусть охотник принесет мне свой револьвер и заодно возьмет у горничной таблетки для сна и тоже принесет их ко мне!
Через десять минут в комнату постучался охотник.
- Оставь револьвер и пилюли около двери и уходи! – крикнул хозяин поместья.
Спустя минуту Хью держал в руках таблетки, чтобы заснуть навсегда и чтобы заснуть на одну ночь.
- Какие же выбрать? Те, что расколют мой череп или те, что введут его в транс?
Затемненную комнату с одной единственной лампой у черного диванчика вновь озарило бледное полупрозрачное свечение. Оно аккуратно подбиралось к постели, на которой лежал Хью и крутил барабан пистолета, в котором были заряжены все шесть пуль.
- Я не хочу спать, завтра я проснусь, и мир будет прежним… Я хочу тишину и покой. Я бы хотел, чтобы маленькая Иви своим ангельским заразительным смехом разбудила меня и увезла из этой пустыни. Я хочу отдать свою жизнь для неё, а она там, в том королевстве, из которого не возвращаются и не привозят подарки. Я хочу вновь увидеть её карие глаза, почувствовать тепло её руки, нежность её волос, сладкий вкус её улыбающихся губ, я снова хочу увидеть её и, надеюсь, Иви хочет увидеть меня.
Хью резко закрыл барабан оружия и приставил пистолет к виску, секунда и он нажал на спусковой крючок…
Но ничего не произошло, раздался треск – револьвер дал осечку.
- Так несправедливо, Боже!! Так несправедливо! Ради любви к ней, позволь мне умереть! Я должен искупить свою вину.
Вдруг Хью почувствовал, как кто-то аккуратно с особой лаской забирает у него пистолет. Он оглянулся и увидел белый свет, который неясными силами отнес револьвер от черного дивана.
- Боже, я схожу с ума, это невыносимо! - воскликнул Хью, и этот возглас прошелся по всем залам, по всем коридорам, по всем щелям и закоулкам поместья и еще долгим эхом бродил по библиотеке. Хью закрыл уши, но крик будто шел изнутри него. Тогда он встал, закрыл глаза, дошел до ванной, умыл лицо, открыл глаза и увидел алую ленту от нотной тетради Иви, перевязанную на своем плече.