Любой житель деревни Хилтон и без того знал, чем знаменит 1660 год — год восстановления монархии и краха пуританского Содружества Оливера Кромвеля. Среди действий, запрещаемых пуританами (наряду с танцами вокруг майского столба, посещением театра и исповеди католическому священнику), было также прохождение и пробегание лабиринта, а также совершение молитв в его границах. Все это считалось либо чересчур легкомысленным, либо излишне идолопоклонническим (читай — подозрительно католическим). Одним словом, как ни посмотри, дьявольские проделки.
Возможно, юный Уильям Спэрроу и не был автором торфяного лабиринта на хилтонском лугу — он мог просто восстановить заброшенный и заросший травой узор. Может быть, таким образом он приветствовал возвращение династии Стюартов и Карла и, а может, просто отпраздновал тот факт, что наконец-то снова можно будет веселиться.
Солнечным весенним днем у хилтонского лабиринта разыгрывается сценка из современной жизни английских торфяных лабиринтов. Две молодые мамы (одна везет пустую коляску) идут по деревенскому лугу и останавливаются на середине — взглянуть на четверых (или их было пятеро?) детей, которые убежали вперед и теперь бегут по только-только выстриженной тропе лабиринта. Воздух пахнет свежескошенной травой. Мамы усаживаются на край лабиринта, от многовековой стрижки-перестрижки дерна ставший словно каменный, и беседуют. Дети придумывают себе игру— бегают, гоняются друг за другом и сваливаются все в кучу.
Но они на тропе не одни. Матери, кажется, хорошо знают двух мужчин, молодого и пожилого, которые выходят из лабиринта с электрической газонокосилкой, садовыми ножницами и тачкой. Мужчины выглядят невесело, старший говорит нарочно громким голосом, ни к кому конкретно не обращаясь, жалуется на того, кто «выдумал все эти лабиринты». Он так чудно произносит слово maze, что иностранец его, наверное, и не признал бы.
А иностранцы тут и в самом деле есть — целый микроавтобус, преимущественно американцы. Они торжественно и немного робко идут по тропе в сторону изношенной колонны с древним каменным шаром («реконструкция» — сообщает путеводитель) на верхушке. Они обходят смеющихся детей и ворчащих рабочих. Первый, кто добирается до центра, останавливается, немного склоняет голову — будто бы в молитве — и достает фотоаппарат, чтобы запечатлеть наводненный людьми лабиринт и буйную зелень за ним.
Впрочем, земляные лабиринты не ограничиваются зелеными английскими лугами. В далекой Индии есть несколько наружных лабиринтов в критском стиле, которые намного древнее любого сохранившегося до наших дней британского образца. Те, кто любит считать, что любой культурный объект на самом деле завезен откуда-то извне, предпочитают утверждать, что лабиринты в Индии — результат вторжения Александра Великого в 327 году до н. э. Забавно представить себе Александра распространяющим средиземноморские артефакты по далеким краям, точь-в-точь как британские миссионеры xix века разбрасывали семена полевых цветов «из дома» по экзотическим землям, которые надеялись присвоить. Забавно, но маловероятно. В любом случае, Александр находился на севере страны, а большинство лабиринтов сосредоточены на юге, в Тамил-Наду. Удивительным образом тамильские лабиринты больше всего напоминают каменные лабиринты Скандинавии. Возле маленькой деревни в штате Тамил-Наду расположен образец, который по описаниям представляет собой критский лабиринт типа «Троя», примерно 18 футов в диаметре, а рядом с ним находится то, что считают древним стоящим камнем. Один ученый предположил, что этот лабиринт был создан в 1000 году до н. э., но вообще-то о настоящем возрасте тут можно только догадываться. В этом же индийском штате находится и еще одна «Троя» — несколько меньшего размера, но с тем же семикруговым дизайном (и с дополнительной спиралью в центре). Лабиринт диаметром примерно 50 футов расположен на юге, рядом со штатом Орисса и, по предположениям, появился там в VIII веке благодаря йогам.