Возможно, она была права.
Они очень скоро будут знать, ловушка ли это. Почему бы не расслабится на пару минут, чтобы оценить это мирное место?
Не то, чтобы он высоко оценил это мирное место, он подошел, чтобы устроиться на мшистом месте рядом с ней. Вытянув ноги, Уриэль откинулся на руки и позволил себе редкую роскошь наслаждаться видом Кати, купающейся в солнечном свете.
Его клыки удлинились, от голода, вернувшегося с удвоенной силой, когда яркий свет раскрыл сумеречный соблазн ее сосков и женственной тени на вершине ее бедер. Кровавый ад. Низкий рык вырвался из его горла, когда прохладный ветерок коснулся шелковых прядей ее волос, дразнящих нежный изгиб ее шеи.
Она резко повернула голову навстречу его жаркому взгляду.
— Ты пялишься на меня, — пробормотала она.
Не в силах противиться искушению, он протянул руку, запуская пальцы в пышный шелк ее волос.
— Ты выглядишь слишком юной и невинной, чтобы иметь ребенка.
Ее брови поднялись.
— Это был комплимент?
— Констатация факта.
— Ах. — Она сморщила нос. — Я предполагаю, что это вверх игры Спящая красавица. — Она моргнула, как будто пораженная внезапной мыслью.
— Конечно, с мертвой Марикой и пропавшем без вести Сергеем, я полагаю заклинание, удерживающее меня от старения, ушло.
Странный укол беспокойства сжал его сердце при одной только мысли о стареющей Кате… умирающей.
— Есть средства для человека оставаться молодым.
Она пожала плечами.
— Вообще-то это в самом низу моего Списка Беспокойства.
— Что в начале?
— Лейли. — Она сказала это не задумываясь, ее первая мысль была о ее дочери, несмотря на то, что она в настоящее время находилась в ловушке в аду без определенных планов на спасение.
— Я всегда была в состоянии ощутить ее, но теперь есть своего рода вмешательство между нами. — Она закусила полную нижнюю губу, выражение ее лица было обеспокоенное.
— Ей может быть причиняют боль и я даже не буду этого знать.
Его рука на ее затылке, его грудь сжималась со странным желанием. чего?
Предложить ей утешение?
Невозможно. Это то что делали люди, а не демоны.
Но это никак не помогало остановить потребность опустить голову и мягко погладить его губами ее рот.
— Марика мертва, — проговорил он мягко. — Это должно быть хорошим знаком.
Она неуверенно кивнула, ее сердце набирало скорость от нежности его ласк.
— Да.
Его пристальный взгляд опустился вниз, задержавшись на ее полной груди, которая выглядывала из-за выреза ее ночной рубашки. Он проглотил стон, когда затвердел с поразительной скоростью.
— Не говоря уже о том, что Лейлу защищает один из самых мощных и безжалостных вампиров в мире, — продолжал он, его голос стал более низкий. — Не так много всего, что могло бы причинить ей боль.
— Это не совсем утешительно, — сказала она сухо.
Он резко поднял вверх голову, хмурая морщинка портила его лоб.
— У тебя есть предубеждение против вампиров?
Ее великолепные глаза сузились, ее выражение лица говорило, что она думала о его намеке на возмущение.
— Можешь ли ты винить меня? — потребовала она. — Меня пытал в течение последних четырех столетий вампир. Это не внушало мне теплых чувств к твоим людям.
Уриэль хотел разозлиться.
Он был тем, кто должен героически преодолевать свое отвращение к женщине, спавшей с Джинном, в то время как она должна благодарить его за смелость. Вместо этого, он расчесывал пальцами ее волосы, другая рука поднималась, чтобы лечь на ее щеку.
— Она причиняла тебе боль.
Ее глаза потемнели от нежелательных воспоминаний.
— Она наслаждалась, причиняя боль.
— Не все вампиры похожи на нее.
Она вздрогнула, но Уриэль ощущал, что это происходило не только из-за ее мыслей о Марике.
— Я надеюсь, что нет, ради Лейли, — сказала она, у нее перехватило дыхание, так как Уриэль начал опускать руку вниз, поглаживая щеку.
— И ради тебя?
Ее губы раздвинулись в бессознательном приглашении, крошечный пульс трепетал у основания ее горла.
— Я не знаю, что ты имеешь в виду, — проскрежетал она.
Он наклонился вперед, вдыхая ее сладкий запах, когда позволил своим губам исследовать нежный изгиб ее плеча.
— Я чувствую твое… желание.
***
Катя напряглась на его глупые слова, даже когда она знала, что запах ее возбуждение не оставил никаких сомнений Уриэлю. Если она и чему научилась во время своего плена, то это то, что ничего не скроешь от чертово вампира.