— Старший брат, не уходи! Подойди поближе. Знаешь что? Я просто не могу смириться с тем, что мне придется покинуть Кухни. Неожиданно я передумал становиться учеником Внешней секты. Может быть, мне отказаться от своего места…
Длиннолицый слуга уставился на него в изумлении, но потом в его глазах отразилось понимание, и он обрадовался.
--------------------------
Дорога испытания огнем https://vk.com/awilleternal?z=photo-141897009_456239030%2Falbum-141897009_00%2Frev
11. Хоу Сяомэй
Надежда! Она появилась у длиннолицего юноши после слов Бай Сяочуня. Он бросил взгляд на горы плоти за его спиной, которые ехидно улыбались, и засомневался.
— Вы…
Бай Сяочунь выступил вперед, сверкая в высшей степени очаровательной улыбкой, как человек, который не обидит и мухи. Он похлопал длиннолицего слугу по плечу и сказал:
— Поздравляю с принятием во Внешнюю секту, Старший брат. Ты как карп, перепрыгнувший Врата Дракона. Ты взмоешь в небеса как звезда, тебя ждет бескрайнее будущее. Но твой Младший брат здесь очень сильно постарался, пока бежал весь этот путь к финишной черте. Как ты думаешь, разве не будет правильно дать ему за труды соответствующую компенсацию?
Лицо слуги потемнело. Если бы он до сих пор не понял, в чём дело, это бы означало, что он прожил столько лет зазря. Он посмотрел на Бай Сяочуня, потом на Большого Толстяка Чжана и Третьего Толстяка Хэя. Потом его выражение лица сменилось, он лихорадочно пытался сообразить, что предпринять. Недолго думая, он сжал зубы и принял решение.
Могло показаться, что если он пропустит этот шанс, то он потеряет всего лишь месяц времени. Но кто мог предсказать, появится ли в следующем месяце еще кто-то сильный. И неизвестно, придут ли эти трое с Кухонь на состязания в следующий раз… Самое главное — этот юноша твердо решил, что станет учеником Внешней секты, и сейчас прямо перед ним были надежда и возможность сделать это. Наконец он топнул ногой.
— Сколько ты хочешь? — спросил он сквозь сжатые зубы.
Широко улыбаясь, Бай Сяочунь быстро ответил:
— Не много, не много. Знаешь, я решил принимать участие в испытаниях огнем еще несколько месяцев. Как насчет двадцати духовных камней? Этого будет достаточно.
Когда длиннолицый юноша услышал цифру, его сердце дрогнуло. Он взмахнул рукавом и хотел отказаться, но Бай Сяочунь снова заговорил:
— Послушай, это вовсе не потому, что я такой жадный. Мы все втроем вместе, поэтому ты должен подумать не только обо мне. Мой Самый Старший брат и Третий Старший брат оба голодали и потеряли в весе, всё ради этого испытания огнем.
В этом Бай Сяочунь ни капли не соврал. Большой Толстяк Чжан и Третий Толстяк Хэй оба потеряли достаточно много жира, пока взбирались на гору. Длиннолицый слуга оглядел Большого Толстяка Чжана и Третьего Толстяка Хэя и про себя стал извергать череду проклятий. Затем он начал торговаться и в конце согласился на шестнадцать духовных камней. С болью в сердце он, наконец, передал сумку с камнями Бай Сяочуню.
— Всё в порядке? — спросил он хриплым голосом.
— Всё прекрасно, — радостно ответил Бай Сяочунь. — Хорошо, Старший брат, пожалуйста, подожди в сторонке минутку. Как только появятся еще двое покупателей, мы откроем проход к выходу, — Бай Сяочунь передал сумку с духовными камнями Большому Толстяку Чжану.
Когда длиннолицый слуга осознал, что они будут ждать еще двух человек, он начал предвкушать. Это была ситуация: «Если уж я попался, пусть и другим достанется». К этому моменту два ученика Внешней секты по ту сторону от финишной черты поняли, в чём дело; они выпучили глаза и не могли в это поверить.
— Чем это вы там занимаетесь? — закричал один из них. — Вы в самом деле продаете места во Внешней секте? Какая наглость!
Большой Толстяк Чжан в экстазе считал духовные камни, когда услышал слова учеников Внешней секты. Он повернулся, рассержено посмотрел на них и раздраженно спросил:
— Зачем же так орать? Я очень устал, пока добирался сюда, и теперь у меня нет настроения идти дальше. Только не говорите, что нам нельзя пропускать вперед других наших товарищей? Если они хотят возместить нам за наши труды, что же в этом плохого, а? — два ученика Внешней секты не знали, что на это ответить.
В это время семь или восемь слуг с раскрасневшимися лицами показалось на дороге. Они дышали так тяжело, что их пыхтение оглушало почти как гром. Впереди был крепкий мужчина лет тридцати. Его грудь была обнажена, и он выглядел впечатляюще, вышагивая вверх к вершине горы. Бай Сяочунь тут же вышел вперед с горящими глазами.