— Эта кровавая битва необходима… — сказал Ли Цинхоу с небольшим вздохом. — Если он не освоит Озерное Царство, то я не пущу его туда. Но если у него получится, то ему обязательно нужно туда попасть. Культивация — это длинный и кровавый путь. Только достойные выживают и процветают. Ему нужно научиться жить с этим, а не избегать этого.
На этом они оба развернулись и улетели. В этот день крики Бай Сяочуня были слышны по всей секте. Чжэн Юаньдун твердо решил проучить его не как глава секты, а как старший брат. Поздно ночью Бай Сяочунь с разбитым носом и опухшим лицом плелся за Чжэн Юаньдуном, пока они возвращались к пещере учителя.
— На колени! — приказал Чжэн Юаньдун, грозно смотря на Бай Сяочуня. — Извинись перед учителем!
Напуганный Бай Сяочунь тут же плюхнулся на колени перед портретом.
— Учитель, прости меня… — Бай Сяочунь так опух, что ему казалось, он может лопнуть в любую минуту, особенно его зад. — Учитель, — продолжил он чуть не плача, — когда все эти ученики пришли меня побить, то вы пожалели меня и пришли ко мне в видении. Я пытался объяснить это старшему брату, но он не верит мне… Учитель, почему бы вам не навестить старшего брата сегодня во сне и не рассказать ему правду?..
Чжэн Юаньдун стоял в стороне и не знал, смеяться ему или плакать. Он уже хотел побить его еще, но тут подумал, какая жутко прочная у того кожа — даже его рука слегка болела — и сдержался.
— Стой тут на коленях три месяца, — сказал он. — Это твое наказание за катастрофу в долине Десяти Тысяч Змей!
Ему пришлось назначить такое наказание ради учеников трех гор. На этом он холодно хмыкнул, махнул рукавом и выронил лекарственную пилюлю. Притворившись, что не заметил ее падения, он развернулся и ушел. Видя, что Чжэн Юаньдун уходит, Бай Сяочунь тут же издал болезненный крик. Он уже хотел начать жаловаться учителю на жизнь, но сначала огляделся, чтобы удостовериться, что поблизости нет чудесным образом подкрадывающегося вездесущего кролика.
— О, учитель, горе мне… Старший брат так меня побил, что мой зад ужасно болит. Только посмотрите. Посмотрите! Я весь опух! Это так нечестно! Я же не специально… Я не… Что?
В это мгновение он заметил лекарственную пилюлю на земле, ту самую, что оставил там Чжэн Юаньдун.
— Высокое качество, третий ранг, пилюля Накопления Энергии!
С сияющими глазами он быстро глянул наружу через вход в пещеру, потом сел в сторонке. Немного заскучав, он принял пилюлю и сосредоточился на культивации.
В это время случилось нечто, что никто из учеников и даже глав гор не заметил. За горой Даосемени на открытой пустынной местности пространство вдруг исказилось. Через мгновение искажения исчезли. Но теперь прямо за горой Даосемени стояла едва заметная… еще одна гора! Это была… девятая гора секты Духовного Потока. Хотя глава секты знал про ее существование, но даже он не заметил странного искажения пространства, которое только что произошло.
На девятой горе секты Духовного Потока стояла полная тишина и царило полное спокойствие, а все растения и растительная жизнь на ее склонах были черными, как смоль. На вершине горы на черном персиковом дереве тихо сидела обезьяна, в глазах которой отражались смешанные чувства. Если бы Бай Сяочунь ее увидел, то тут же бы узнал. Удивительно… но это была та самая задумчивая обезьяна, которая съела его странную пилюлю и которую он выпустил на волю какое-то время назад. Наконец обезьяна вздохнула.
— Я знаю, что ты там, — сказала она. — Можешь уже перестать прятаться.
После ее слов воздух за ней задрожал и появился высокий старик в пурпурном шэньи. Он материализовался из ниоткуда, но на вид не отличался от обычного смертного, от него не исходила сила основы культивации. В то же время, казалось, что, стоя там, он похож на Парагона. На лице старика появилось странное выражение. Через мгновение на его лбу открылся третий глаз, и он посмотрел им на обезьяну.
— Вы?..
Обезьяна тоже посмотрела на старика, в ее глазах светилась глубокая мудрость.
— Ты не узнаешь меня, мой ученик? Или, может, я должен называть тебя патриархом-основателем секты Духовного Потока?
Неимоверно, но этот старик был тем, кто сделал секту Духовного Потока одной из четырех великих сект, он был ее патриархом-основателем. А сейчас, похоже, он был поражен до глубины души. Он глубоко вздохнул, его лицо отражало неверие.
— Невозможно! Вы… Вы умерли! Как и зачем вы вернулись?!
Его статус, основа культивации, уровень силы воли — все это было сейчас не важно, он на мгновение потерял самообладание. Самой сутью своей души он чувствовал, что перед ним его таинственный учитель, который скончался десять тысяч лет назад. Такое чувство не могло быть ошибочным.