— Не могу дождаться, когда увижу дух жизненной сущности Бай Сяочуня!
— Он только призвал озеро, а энергия уже настолько потрясающая. Интересно, что же там внутри…
Глаза Ли Цинхоу радостно сияли, он с нетерпением предвкушал результаты пребывания Бай Сяочуня в глубоком просветлении.
Пока все наблюдали за ним, Бай Сяочунь медленно поднял голову. В его глазах по-прежнему была пустота, и тут он неожиданно… опустил правую руку!
-… Царство! — прошептал он.
В это мгновение среди зрителей раздалось множество удивлённых вздохов, и от Бай Сяочуня распространилась во все стороны неописуемая аура. На площади диаметром в шестьсот метров всё утопало в тумане, и ничего нельзя было чётко разглядеть. Но теперь… плотный водяной пар преобразовался… в озеро! Из озера послышался звериный рёв, он был странным: казалось, что он состоял из рёва огромного множества разных зверей.
Рёв!
Небеса задрожали, а земля затряслась. Все, кто слышал этот рёв, вне зависимости от уровня культивации, оказались потрясены. В то же время на всех стало оказываться давление разной интенсивности. Когда рёв разнёсся по округе, боевые звери учеников северного берега запрокинули головы и агрессивно взвыли. Они все всполошились. В заповеднике почти тысяча зверей начали выть. Через какое-то время все звери северного берега соединили свои голоса в едином вое, который разносился далеко во все стороны. Ученики северного берега задрожали.
— Что же это за дух жизненной сущности у Бай Сяочуня в Озёрном Царстве?
— Небеса, как же ему это удаётся?
Ученики с ошеломлёнными лицами с трудом удерживали своих боевых зверей под контролем. Особенно сложно было ученикам внутренней секты — линии крови их боевых зверей были более высокого порядка. Реакция таких зверей оказалась сильнее и агрессивнее — они практически сходили с ума. Толпа пыталась совладать со своими боевыми зверями, а площадь заполнил оглушительный рык.
Шестисотметровое озеро исказилось и пошло рябью, будто являлось проекцией из другого мира. Казалось, что невидимый зверь пытается пробиться через барьер из другого мира и явиться в этот. Вдруг озеро жутко затряслось, и из его середины поднялся огромный горный пик! Он был громадным, но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что так как озеро всего лишь шестисотметровое, то виден только самый кончик горы! Если присмотреться ещё внимательней, то было ясно: это не верхушка горы, а… кончик костяного шипа!
— Костяной шип! Небеса! Это кончик костяного шипа!
— Кончик этого костяного шипа толщиной в шестьсот метров. Каких же размеров сам зверь? Этот дух жизненной сущности… как же он на самом деле выглядит?!
Энергия, что потрясла небеса и землю, вырвалась из Озёрного Царства. Вспышка распространилась во все стороны, боевые звери тут же вышли из-под контроля. Воя изо всех сил, они упали ниц, поклоняясь зверю в озере!
— Не может быть!
— Как такое может быть?!
Ученики в ошеломлении замерли, когда один за другим каждый боевой зверь северного берега поклонился духу жизненной сущности Бай Сяочуня. В то же время с четырёх вершин гор раздались оглушительные завывания.
Семицветный феникс взметнулся в небо, откуда внимательно стал рассматривать верхушку костяного шипа, поднявшуюся из Озёрного Царства Бай Сяочуня. Через мгновение к фениксу присоединился чёрный трехглазый орёл. Одновременно появилась огромная ящерица и издала жуткий рык, разнёсшийся во все стороны с вершины горы.
Призрак горы с Вершины Призрачного Клыка тоже появился в окружении чёрного тумана и сжимая свой костяной трезубец. Хотя у него был слегка обеспокоенный вид, но если приглядеться поближе, то в глазах всех четырёх зверей-стражей отражалось уважение.
Тем временем в глубине Древнего Звериного ущелья среди заповедника вдруг распахнулись два глаза. Они были огромными, в них горел пронизывающий свет, который, казалось, проникает за каменные стены ущелья и смотрит прямо на Озёрное Царство Бай Сяочуня. Эти глаза принадлежали не кому иному, как священному зверю-хранителю чернильному дракону Небесный Рог. Даже он с глубоким почтением смотрел на дух жизненной сущности Озёрного Царства, принадлежащий Бай Сяочуню.
Весь северный берег был полностью и в высшей степени потрясён. Старейшины четырёх вершин гор тоже показались, чтобы удивлённо наблюдать за происходящим. С вершины горы Даосемени несколько глубоких мощных пристальных взглядов также устремились на Бай Сяочуня. Четыре главы горы тяжело дышали, их затылки кололо от удивления.