— Небеса, сколько же зверей сделали вклад?!
— Этот Бай Сяочунь… он добрался даже до зверей глав гор!
— Какой кошмар!
Крики толпы становились всё громче, Бай Сяочунь занервничал и ещё сильнее отошёл назад, не отрывая взгляда от четырёх глав гор. Через мгновение старушка с Вершины Лепестков Ириса ещё неистовее впилась в него взглядом.
— Что ж, кажется, я недооценила тебя, Бай Сяочунь. Ты даже умудрился втихую воспользоваться боевыми зверями глав гор. Хорошо, но зачем же тогда на этом останавливаться? Почему ты не притащил сюда семицветного феникса с Вершины Лепестков Ириса? Все наши боевые звери с линией крови третьего порядка, а семицветный феникс — четвёртого порядка. Вот четвёртый порядок определённо не стал бы напрасной тратой…
Прежде чем она успела договорить, она заметила, что Бай Сяочунь с опаской смотрит на неё, у неё ёкнуло сердце.
— Ты ведь… не…
— Семицветный феникс тоже приходил сделать вклад, — сказал Бай Сяочунь, чувствуя, что его напрасно обвиняют.
— А что насчёт трехглазого ворона с Вершины Небесного Свода?..
— Тоже приходил, — сказал Бай Сяочунь, стараясь сохранить уверенный вид. — А ещё ящерица с Вершины Заходящего Солнца и призрак горы с Вершины Призрачного Клыка. Все они внесли свой вклад.
Глаза глав гор округлились, и они неверяще ахнули. Через мгновение они достали нефритовые таблички и использовали специальный способ связи с духовными зверями-хранителями. Те всё подтвердили, но не посмели упомянуть чернильного дракона Небесный Рог. Теперь главы гор поражённо смотрели на Бай Сяочуня, широко распахнув глаза.
Окружающие ученики тоже пребывали в изумлении. Бэйхань Ле задрожал, ещё больше убеждаясь, насколько силён Бай Сяочунь. Голова Сюй Суна шла кругом, он знал, насколько ужасающи четыре зверя-хранителя, он и представить себе не мог, каким образом Бай Сяочуню удалось убедить их внести свой вклад.
Старушка с Вершины Лепестков Ириса почувствовала, что сходит с ума. Её первоначальным намерением было преподать Бай Сяочуню урок, но чем дальше она говорила, тем больше понимала, что сказать ей нечего. Бай Сяочунь действительно знал, какую огромную ценность представляет семя Рождения Зверя, он даже сумел сделать так, чтобы самые сильные звери северного берега внесли свой вклад. Даже если бы она попыталась, у неё могло такое и не получиться. Однако, учитывая, что на неё смотрело столько учеников, которые молчали после объяснений Бай Сяочуня, старушка ещё сильнее рассердилась. Махнув рукавом, она заявила:
— По-прежнему недостаточно хорошо! Бай Сяочунь, разве ты не знаешь, что если бы ты отдал семя Рождения Зверя высшим старейшинам, то даже патриархи поразились бы? Они могли бы издать дхармический указ и устроить так, что священный зверь-хранитель секты чернильный дракон Небесный Рог использовал бы это семя для продолжения рода! Вот тогда бы оно не пропало зазря. Тогда…
Её речь всё больше и больше набирала обороты, но внезапно она осознала, что Бай Сяочунь всё это время пытается что-то сказать, и замолчала. И тут у неё сердце забилось чаще… И не только у неё. Выражение на лице Бай Сяочуня заставило и остальных трёх глав гор с шумом втянуть воздух. Бай Сяочунь моргнул несколько раз, а потом быстро сказал:
— Ну, думаю, нам не нужно беспокоить патриархов, чтобы получить дхармический указ. Уважаемый чернильный дракон Небесный Рог приходил три дня назад. Он был очень рад помочь, он даже сделал вклад более пятидесяти раз…
Тут же наступила мёртвая тишина. Четыре главы горы были поражены, уже не говоря про старейшин и учеников. Все уставились на Бай Сяочуня, их сердца быстро бились от удивления, которое могло потрясти небеса и опрокинуть землю.
И в это время цветок Рождения Зверя вдруг начал вянуть, один за другим его лепестки стали опадать. Внутри цветка появилась мощная квинтэссенция жизненной сущности, которая каждую минуту становилась всё сильнее и сильнее. Вскоре главы гор, старейшины и ученики — все стали с нетерпением внимательно наблюдать за цветком. Духовные звери-хранители четырёх гор задрожали, чувствуя, что их потомство собирается появиться на свет, бесчисленное множество обычных боевых зверей тоже дрожало, чувствуя нечто подобное. Глубоко в Древнем Зверином ущелье чернильный дракон Небесный Рог открыл глаза и посмотрел в звериный заповедник с выражением острого предвкушения.
Бай Сяочунь стоял в стороне и сильно переживал, беспокоясь, как всё пройдёт. Главы гор стояли недалеко от него и прерывисто дышали. Цветок Рождения Зверя медленно продолжал увядать, а аура жизненной сущности становилась сильнее, словно что-то вот-вот должно было вырваться наружу. И тут в небе над цветком появилась воронка, медленно раскручиваясь, словно у небес были свои глаза, взирающие на происходящее внизу.