«Э-э-э?»
Запрыгнув в яму, он оказался на чёрном железном дне.
«Это оно!»
Наклонившись, он потёр железо, отчего его тут же пронзило холодом до мозга костей. Он испробовал несколько способов, чтобы изгнать холод из тела, потом использовал технику Неумирающей Вечной Жизни, и только тогда у него получилось справиться с ним.
Он снова проделал жест заклятия правой рукой, формируя меч кровавой ци, который использовал, чтобы расширить яму. Постепенно всё больше металлической поверхности показывалось на свет. Более того, стал виден магический символ. Он казался очень сложным и был украшен завитушками — Бай Сяочунь не знал, как прочитать его. Однако в центре символа виднелось углубление по форме, точь-в-точь подходящее для лекарственной пилюли. Вместо того, чтобы сразу вынуть лекарственную пилюлю, которую он изготовил в секте Духовного Потока, он ещё какое-то время изучал металлическую поверхность. Вдруг он с удивлением втянул в себя воздух.
«Это же Средняя Вершина, которая на самом деле является средним пальцем Кровавого Предка… Интересно, может ли быть эта железная поверхность частью кольца на пальце гиганта? Кольцо, принадлежащее Кровавому Предку!» Тут он вспомнил момент, когда после получения наследия на мгновение стал единым с Кровавом Предком. Теперь, думая об этом, он точно помнил, что на среднем пальце и правда ощущалось кольцо.
«Существует столько разновидностей магических предметов для хранения вещей. А что, если… это кольцо на самом деле является кольцом хранения?»
Немного подумав, он хлопнул по бездонной сумке и вынул лекарственную пилюлю, которую он аккуратно поместил в углубление в магическом символе. В то же мгновение она встала на место и расплавилась, а магический символ вспыхнул ослепительным светом. Хорошо, что свет остался внутри пещеры бессмертного, а то бы его было видно с довольно большого расстояния. Сердце Бай Сяочуня громко стучало, и он смотрел на магический символ. Постепенно свет начал затухать, и послышался треск. Бай Сяочунь наблюдал, как магический символ меняет форму, словно с него спадает печать. Вскоре он преобразовался в нечто, похожее на дверь. Бай Сяочунь довольно долго стоял и смотрел на дверь, пока наконец не стиснул зубы.
«Я зашёл так далеко, не могу же я остановиться сейчас. Давайте-ка глянем, что же это за реликвия вечной неразрушимости!»
Глубоко вздохнув, он сделал шаг вперёд и исчез за дверью. Когда он снова появился, то оказался где-то в другом месте, окружённый полумраком. Он не мог рассмотреть, насколько большое это место, но зато хорошо видел прямо перед собой черепаший панцирь размером с ладонь. Сверху на нём лежал золотой лист. Кроме этих двух предметов вокруг ничего не было видно.
264. Назревшая катастрофа...
Глаза Бай Сяочуня округлились, и он, сделав шаг вперёд, схватил золотой лист. Кроме необычного цвета, казалось, в нём нет ничего особенного. Что же касалось панциря черепахи, то он был мертвенно неподвижным, излучая при этом глубокую древность. Однако он ничуть не был похож на вечную и неразрушимую реликвию, которую ожидал найти Бай Сяочунь.
— Где же реликвия вечной неразрушимости? — воскликнул он. Потом, словно безумный, начал обыскивать всё вокруг. Однако кроме черепашьего панциря и золотого листа больше ничего не было.
В какой-то момент он даже укусил золотой лист, но тот был настолько прочным, что об него чуть не сломались зубы. Очевидно, что он не был предназначен для еды. Бай Сяочунь начал сходить с ума. Его глаза налились кровью, он даже стал задаваться вопросом, не сыграли ли над ним злую шутку. Он быстро достал душу лже-Черногроба.
— Проклятье! Сейчас же говори мне секрет вечной неразрушимости! — взъярился Бай Сяочунь. — Здесь только этот лист и панцирь черепахи. Они совсем бесполезны!
Душа лже-Черногроба в явном замешательстве огляделась по сторонам.
— Этого не может быть! Таинственная секта точно говорила, что это здесь…
Бай Сяочунь всё сильнее ощущал себя обманутым. Когда он думал о том, сколько усилий приложил и как страдал в процессе — да он даже жизнью рисковал, а в итоге пришёл сюда и ничего не нашёл, — то это казалось ему самой большой несправедливостью за всю жизнь.