Покинув прибрежье реки Достигающей Небес, Бай Сяочунь оказался в очень приподнятом настроении. Он решил, что ему надо хорошо запомнить те фразы, они непременно пригодятся ещё.
«Хм! В будущем, когда я увижу что-то, что мне не нравится, я воспользуюсь этой фразой, чтобы распугать людей. Она точно может поставить людей на место!»
Вернувшись в звериный заповедник, он ещё подумал о том, как лучше перегнать пилюлю Противостояния Реке, но затем, немного посомневавшись, просто стиснул зубы и принялся за работу. Чтобы переплавить эту пилюлю, требовалось использовать своё тело в качестве алхимической печи. На второй день попыток, он закричал, и раздался пердеж, после чего он быстро вылетел из комнаты. Пока он бежал, пердеж не прекращался.
— Как такое может быть?! — сказал он.
Его внутренности наполнились и пучились от газов. Сам процесс избавления от них так напугал Крутыша, что тот сбежал. Вскоре весь кордон почётного стража заполнился жуткой вонью. Бай Сяочунь хмурился и готов был расплакаться. Последствия с газами продолжались ещё почти целый день, пока не затихли. Бай Сяочунь так перепугался, что больше не осмеливался ставить на себе опыты.
«Эта пилюля точно не рассчитана на то, чтобы её перегоняли люди. Какой ужас! Когда я перегонял лекарства, то у меня взрывались алхимические печи. Но если я использую себя в качестве печи для перегонки пилюли Противостояния Реке, что будет, если случится взрыв?..»
Додумавшись до такого, Бай Сяочунь ещё больше перепугался. Беспокоясь, что может распрощаться со своей бедной-несчастной жизнью, он решил сдаться.
«Я точно не буду перегонять эту пилюлю!»
Подумав, какую муку ему пришлось только что перенести, он внезапно осознал, каково другим было страдать от последствий его занятий перегонкой. Пока он стоял и вздыхал, за пределами звериного заповедника показалось несколько лучей света. Это были Большой толстяк Чжан, Третий толстяк Хэй и Сюй Баоцай. Почти сразу же они учуяли жуткую вонь, что наполняла кордон почётного стража.
— Что за запах? — сказал Большой толстяк Чжан с расширившимися от удивления глазами.
— Это?.. — поражённо начал Сюй Баоцай. Потом он, казалось, подумал о чём-то возмутительном и тут же отмёл свои подозрения.
Третий толстяк Хэй на самом деле сейчас выглядела как стройная молодая женщина. У неё была не слишком светлая кожа, но при этом она обладала геройской выправкой. Сейчас даже она хмурилась.
Бай Сяочунь начал краснеть, потом прочистил горло.
— О, это Крутыш. Он на днях съел испорченное мясо.
Крутыш в это время стоял невдалеке. Когда он услышал слова Бай Сяочуня, то был готов взвыть. Однако жёсткий взгляд Бай Сяочуня заставил его подавленно сесть и уставиться в землю. Увидев, что Большой толстяк Чжан и остальные до сих пор что-то подозревают, Бай Сяочунь быстро сменил тему.
— Так в любом случае, что вы, ребята, тут делаете?
Решив больше не пытаться выяснить у Бай Сяочуня о происхождении жуткой вони, Большой толстяк Чжан посмотрел на него и сказал:
— Мы пришли попрощаться с тобой. Завтра уходит третья волна, и мы трое вместе с ней.
Когда Бай Сяочунь услышал это, его сердце дрогнуло. Большой толстяк Чжан, Третий толстяк Хэй и Сюй Баоцай — все они сильно продвинулись с развитием основы культивации, пока он был в секте Кровавого Потока. Пока что все они были учениками внутренней секты. Никто из них ещё не достиг возведения основания, только великой завершённости конденсации ци. От таких людей будет не слишком много пользы на поле сражения. Однако большая их группа сможет управлять магической формацией, которая будет способна испускать невероятную энергию.
Не зная, что можно сказать, Бай Сяочунь молчал. Пришедшие ощущали словно на их плечи давит тяжёлый груз.
— Не обязательно, что мы проиграем войну, — сказала Третий толстяк Хэй. — Так как нам всё равно придётся сражаться, то мы можем объединиться, чтобы сокрушить врага!
Её слова, казалось, подбодрили Большого толстяка Чжана и Сюй Баоцая. Бай Сяочунь оглядел своих друзей, а потом вспомнил о товарищах, которые погибли в Бездне Упавшего Меча. Он просто не мог представить, каково это будет увидеть, как Большой толстяк Чжан и другие его друзья падут в бою. Он не хотел, чтобы кто-то умирал в сражениях. Он не хотел войны. Он просто желал, чтобы все жили мирно и счастливо.
— Не делай такое лицо, Сяочунь, — сказал Большой толстяк Чжан. — Вовсе не обязательно, что мы погибнем. Лучше пойдём. Мы не выпивали вместе уже очень давно. Давайте напьёмся!