Вернемся в крепость Мэйден, где полным ходом шла подготовка к отражению звериного нашествия. Командиры отрядов собрались в Зимнем саду за дворцом, где обсуждали способы ведения боевых действий и вероятные их исходы. Командиры долго спорили и препирались друг с другом. Большинство избрало оборонительную тактику, а именно: разместить армию на стенах крепости. Гармунд вызвался оспорить это решение, делая ставку на маневренность войска. “Если поставить наших воинов на стенах, то они лишатся маневренности, - сказал Гармунд. - Волколаки запросто взберутся на стены и разорвут большую часть армии”. Командиры призадумались. В конце концов ни один из них не сталкивался с волколаками лицом к лицу. Гармунд предлагал сразиться со зверьем на открытой местности. “Мы распределим войска крепости на поле боя, - рассказывал он, указывая на карту. - Войка Нетоличей окажут поддержку основной армии, а потому мы должны разместить их на обоих флангах”. Командиры невольно соглашались с Гармундом, а обычные воины хотя по сей день продолжали считать его предателем властительницы и народа крепости. Если углубиться в эту тему, то можно сказать и о появлении многочисленных слухов, связанных с любовными отношениями между Сандрой и Гармундом. Многие недоумевали, как же он мог избежать казни, когда все предатели, кои были до него, подвергались смертельному наказанию. На их памяти было лишь одно исключение: старик Хэвард, но и его судьбе никто не завидовал.
Прибывшие с Гармундом мужи не захотели оставаться в крепости и разбили большой лагерь на окраине леса. Одетый в малицу Хэвард обзавелся тростью и дни напролет проводил на стене. Стража поглядывала на него, но не смела ничего сказать. Гармунд оставался в лагере Нетоличей и не испытывал надобности вернуться в крепость. Он бесповоротно влюбился в быт Нетоличей, лесные просторы очаровали его, откровенные и душевные в своих разговорах люди пленили его. А красота местных дев магическом образом успокаивало его напряженное в ожидании предстоящих сражений сердце.
Пришедший из крепости посыльный застал Гармунда за ужином и передал ему приказ Сандры быстро явиться во дворец. Несмотря на вспыхнувшую ярость западного народа, Гармунд спокойно сказал, что придет к ней, несмотря на столь ныне унизительный приказной тон. “Мне следует прояснить ей положение наших взаимоотношений”, - объявил он Нетоличам. Многие согласились с его словами и отпустили в крепость. Гармунд вошел в тронный зал в сопровождении стражи. Сандра величаво сидела на троне в окружении своих красивых мужей. Обросший Гармунд, на лице которого проявлялись десятки новых морщин, выглядел неотесанным дикарем на их фоне. Меж Сандрой и Гармундом возникло неловкое молчание. Сандра ожидала от него поклона, а он ожидал причины, по которой его вызвали. Не дождавшись своего, Сандра дерзко взмахнула руками, и мужи убежали в свои покои. Изящной походкой она спустилась вниз по ступенькам и недовольным тоном пригласила Гармунда присесть. Они сели друг напротив друга. Сандра предложила Гармунду вино, но тот отказался.
-Мой гость не вправе отказываться от красного напитка, - властным голосом произнесла Сандра.
-Отчего же твой гость был вызван сюда, будто он вовсе не гость, а твой служащий? - спросил Гармунд. - Быть может, властительница крепости Мэйден забыла о том, что её власть меня уже не касается?
-Ты - сын крепости и навсегда им останешься, - взмахнув бокалом, запротестовала Сандра. - И ни одна дикарка не сломит твою волю к служению властительнице. Уж я-то знаю.
-Я предал тебя и не жалею об этом, хотя порой и испытываю давление совести. Ты хотела оставить меня и делала все, что было в твоих силах. Жаль, что этого оказалось недостаточно.
-Что же ты смог обрести в этой дикой чащобе, чего не мог обрести под моим крылом? - ухмыльнулась Сандра и одним глотком осушила бокал. - Неужто та дикарка заставила тебя предать не только меня, но и весь твой род, который верно служил моей матери?
-Красоты застенья милы мне боле, нежели красоты крепости.
-Объясни, - заинтересованно спросила Сандра, осушив ещё два бокала.
-В этом нет нужды, - сказал Гармунд, слегка поморщившись от запаха, исходящего от уже порядком окосевшей властительницы. - Ты никогда не была за пределами крепости.