-Ну и что - безучастно молвила Сандра. - Вы победили?
-Да, - подтвердил Гармунд. - Все волколаки убиты.
-Значит пророчества лгали. Я знала, что они сбудутся, но в последнее мгновенье уверила в них.
-Их ложь обернулась удачей для нас. Человечество выжило. Наш военный союз спас его.
-Я рада, - фыркнула Сандра. - И что же будет дальше?
-Мир. Нетоличи уйдут на запад, в свои родные земли, а мы…
-Ты тоже уйдешь? - перебила Сандра.
-Да. Здесь мне не будет житья.
-Я совершила глупость, отказавшись от смерти.
-Ты бредишь, - Гармунд забрал у неё кинжал. - Возвращайся в покои и отоспись.
-Волколаки должны были победить. Их нашествию предначертано стереть историю человечества, полную непоправимых ошибок. Это божья кара, Гармунд.
-И мы избежали её. Боги смилостивились.
-Я не хотела погибать, пока не осознала всю патовость моего будущего.
-Ты продолжишь править, Сандра. Ты найдешь мужа, родишь наследницу престола. И умрешь в глубокой старости. Вот твое будущее.
-Как идеалистично, - сморщилась Сандра. - Нет, мое будущее будет далеко не таким.
-Прекрати так…
-Иди отсюда, Гармунд, - перебила его Сандра. - Возвращайся к своим дикарям и забудь о существовании этой крепости. Отныне тебе здесь не рады.
-Пообещай мне кое-что, - уходя, проговорил Гармунд. - Не преследуй ни меня, ни Нетоличей.
-Даже если я дам слово, то стоит ли ему верить? - осклабилась Сандра.
-Мне придется. Тем более, ты прежде не нарушила ни одного данного мне слова.
Кивнув, уставшая Сандра зевнула и поплелась в свои покои. Перед тем, как навсегда покинуть крепость, Гармунд решил в последний раз пройтись по здешним улицам. Завидев его, местные жители выходили на улицы и кланялись. Те люди, которые ещё недавно обдавали плененного Гармунда презрением и насмешкой, теперь глядели на него с благодарностью и уважением. Одна девочка вручила ему мраморную розу - символ крепости Мэйден, символ вечной любви. Растроганный Гармунд потрепал ребенка по голове. Пройдя ещё две улицы, он уже не мог сдержать слез. Люди аплодировали. Гармунд ощущал несправедливость. Неужто другие выжившие воины лишились народной ласки, в отличие от него? Он не знал, что все эти мужи оставались у ворот. Сраженные усталостью, они сидели на лавках, распивая вино и рассказывая собравшейся толпе о ходе битве. Некоторые из них уединились дома. Гармунд добрался до стены, где стояли Светозар и Хэвард. Только он взобрался наверх, как их беседа стихла. Хэвард выразил Гармунду сердечную благодарность и ушел.
-Как отреагировала Сандра на победу нашей армии? - поинтересовался Светозар.
-Сдержанно. Она не надеялась на эту победу.
-Как и мы все. Произошло великое чудо. Ты стал героем, Гармунд. Твоя властительница должна достойно наградить тебя.
-Я не собираюсь здесь оставаться.
-Почему?
-Я хочу уйти на запад вместе с вами.
-Ты должен остаться, - Светозар положил руку на его плечо. - Хэвард сказал, что ты - самый близкий для Сандры человек. Не оставляй Сандру на растерзание прошлому.
-Она сильная женщина и справится без меня.
-Поверь мне, дитя, - посмеявшись, сказал Светозар. - Сильные женщины очень слабы и ранимы глубоко внутри. Вероятно, ты и есть её слабость. Точнее, те чувства, что она питает к тебе. Ладно, не мне говорить об этом.
-Она прикрывается своей слабостью, лишь бы я остался здесь. А я не собираюсь идти у неё на поводу.
-Дело твое, - Светозар пожал плечами. - Но помни, что твой уход может быть пренеприятным для всех нас в будущем.
-Она обещала мне оставить Нетоличей в покое. Тем более, Белые доспехи навряд ли подчинятся её приказам после битвы. Честь не позволит им поднять руку на союзника.
-Бывшего союзника, - поправил Светозар. - Да и ослушаются ли они свою властительницу?
Неожиданный вой прервал разговор. Шокированные воины приготовили луки и устремили свой взор на север. Прищурившись, Гармунд пытался разглядеть волколаков, но узрел лишь темные очертания леса. Громогласный голос Светозара объявил о сборе на северной части стены. Мужи подготовили котлы с Холодным огнем. Светозар предложил облить им наконечники стрел, но Гармунд отказался. “Сам лучник мгновенно вспыхнет, превратившись в груду пепла, - объяснил он - А стены крепости должны выдержать. Нужно лишь знать меру. Будем лить много, и стена не выдержит”. Внезапный вой раздался откуда-то с юга. Ещё один донесся с востока. Гармунд обернулся на крик, раздавшийся с другой стороны стены. И вдруг взрыв. Синее пламя неожиданно вспыхнуло. Языки пламени взыграли и дотянулись до неба, развеяв облака. Взрывная волна сбросила лучников со стены. Котлы опрокинулись, холодный огонь разлился по стенам. Громадные камни разметало по всей крепости. “Они лезут!” - вскричал один из воинов. Гармунд схватил лук и пустил зажженную стрелу вниз. Жидкость воспламенилась, и в одночасье огонь полностью окутал стену. Бесстрашные звери лишались своего защитного покрова, но продолжали карабкаться вверх. Как не старались оставшиеся лучники, а звери сумели пробраться в крепость. Громоздкие врата на западе рухнули, и полчища волколаков вылились на улицы. Столь стремительное нападение ошарашило всех. Светозар и Гармунд спустились вниз, где волна испуганных жителей моментально захлестнула их. Противиться человеческому потоку оказалось бессмысленно. Страшная давка губила жизни одну за другой. Люди толкались, топтали друг друга, кричали, бились в истерике. Не успел Гармунд и оглянуться, как Светозара унесло совсем в другую сторону. Волколаки сбивали лучников с крыш и с присущей им яростью окунались в человеческие массы. Семьи с маленькими детьми оставались в своих домах, запирая двери на ключ и закрывая оконные ставни. Пробивающийся откуда-то изнутри надрывный детский плач был как нельзя пронзителен и ужасен. Старики оставались на скамейках у своих хижин, принимая судьбу со всей своей мужественностью. Неистовые звери вывернули из-за угла и, заметив толпу людей, напали на них. Люди бросились врассыпную. Хоть улица была достаточно широка, но пространства для маневра не хватало - люди врезались друг в друга. Гармунд прорвался к переулку и продолжил бежать ко дворцу. Слова Светозара только сейчас достигли его души. Своим уходом я предал её, как предавал и ранее, подумал Гармунд. Эта мысль разбудила в нем чувство вины, что зияло открытой раной на его сердце. Пускай она и не была больше его властительней, но оставалась самым близким человеком. Намерение принять смерть рядом с ней мгновенно прошибло его.