Ингварр проявил себя во время битвы Обращенного с каким-то очень уж крепким мужем, лицо и меха которого были покрыты льдом и снегом. Битва происходила в небольшом зале с очень высокими потолками. Обращенный одерживал верх в сражении. Ингварр все собирался вмешаться, но страх исчезнуть насовсем все ещё правил им. Опрокинув мужа на пол, Обращенный несколько раз прошелся когтями по его кирасе, прежде чем Ингварр все же вмешался в бой. Волколак застыл на месте. Он взглянул в глаза поверженного мужа. Последний сразу встал на ноги и, выйдя наружу, бежал прочь. Ингварр повернулся к волколакам и пытался безмолвно, но усилием мысли приказать им бежать на север, надеясь, что их шкура не выдержит тамошних морозов. Но он не успел, так как Обращенный быстро вернул себе верховенство над телом, но не успел полностью подавить Ингварра. Последний затаился, но лишь на время, готовясь к новой атаке. Ощутив жар волколака, обычно разгорающийся в пылу сражения, Ингварр вновь перехватил у зверя контроль над телом и бросился к громадным цепям, удерживающим где-то вверху медный гроб. И тогда волколак был отброшен далеко назад, а Ингварр обрел небывалую силу, способную подчинить себе сердце зверя. Это очень воодушевило тот несчастный осколок сущности Ингварра, и он продолжил борьбу за свою жизнь. Его тело заметно очеловечилось, но подавляющая часть разума по-прежнему оставалась за Обращенным. Ах, как давно он не ощущал собственного тела! Ещё немного и ему удастся уничтожить волколака, лишив стаю единственного разумного существа. Это можно было бы назвать первой, поистине серьёзной победой! Внезапный толчок в спину разом погасил обретшую почти полную силу волю Ингварра.
Он очнулся в ледяной воде, где медленно и верно погружался на дно вместе со всем зданием. Все тело было обвязано цепями, конечности онемели. Где-то над ним витал бессознательный муж, которого ещё недавно Ингварр пытался спасти, отправив его прочь из гробницы Вольги. Но он был рад, что тот вернулся и дал Обращенному бой. Он пожертвовал собой, ради выживания человечества, что послужила для Ингварра небольшой опорой, защищающей его от рассуждений на тему необходимости своей жертвы. Ведь если бы он проявил себя несколько раньше, то, вероятно, мог бы остаться в живых. Или же мог погибнуть, а Обращенный воскресил бы Вольгу. Нет, нынешний исход был отличным. Ингварр заполучил свое тело назад, но все же есть шанс вновь утратить его. А потому, чтобы этого не произошло, ему придется утонуть. Осознав последние два слова, Ингварр испугался. Какие страшные и в то же время правдивые слова! Но ничего, по Ту сторону его уже заждались родители. Как бы не встретить там Софию или, что хуже, племянника Януша! Их погибель очень опечалит его. И даже если будет так, у него появится шанс попросить у них прощение за свое поведение. Он уже видел, как сидит с Добромиром на крыльце дома, где он провел детство, и, попивая травяной отвар, ведет с ним теплую беседу. Да, жизнь на Той стороне не так уж и плоха! Остановимся же на этой мысли! Ингварр закрыл глаза, отпустив волю к жизни. Навсегда.
Глава 11
К утру метель ушла на восток, оставив после себя звуки завывающего ветра. Волколаки оставили руины крепости ещё прошлой ночью, но никто из выживших не отважился вылезти из своих укрытий. Их не смогли вытравить ни голод, ни холод. Шок сдавливал их разум в безмолвном оцепенении, а память о творившемся хаосе вытеснила все эмоции из их сердец. Волколаки прошлись по крепости гулким смерчем, сметающим все на своем пути. Чудовищные взрывы Холодного огня навсегда осели в их разуме, как нечто зловещее и одновременно красивое. Выжившие будут помнить об этом дне. Всегда.
Гармунд тихонько выбрался из-под завалов и осмотрелся. “Идем, - приказал он. - У нас много работы”. Пятнадцать мужей разделились на три группы и прошлись по улицам в поисках выживших. Многие мужи отыскали тела своих родных и отказывались искать кого-либо ещё. Они разжигали костер на месте трагедии и молча наблюдали за танцем пламени. Гармунд позволял им проститься с погибшими близкими, однако напоминал, что под завалами могут находиться и другие выжившие. Он велел прислушиваться к любому шороху, к любому едва заметному писку, настаивал разгребать завалы, несмотря на все уверения в том, что под ними мало кто мог выжить. “Семья стражника Эйнара выжила, а потому может выжил и ещё кто-нибудь”, - протестовал Гармунд. Сам он не пропускал ни единой обрушившейся хижины. Он не прерывался на отдых, отказывался от еды и сна, работая целые сутки. На третий день он потерял сознание. Мужи отнесли его к костру, где отпоили и отогрели. Почувствовав малейший прилив сил, Гармунд сбрасывал с себя плед и возвращался к своему делу, пока очередной обморок не возвращал его к костру. Он не терял надежды отыскать не только выживших жителей крепости, но и Светозара. На следующий день удача помогла ему отыскать двух женщин и одного мужа: крайне истощенных, но живых. Ещё через день был найден старик и раненый юноша. Рана его гноилась не первый день, и к вечеру мальчик умер. Так минула неделя. “Пятнадцать мужей, четыре девы и два старика”, - озвучил Гармунд на вечернем собрании. Тело Светозара так и не было найдено. Гармунд объявил, что через два дня им следует покинуть крепость и пойти в южные земли, где они отыщут тепло и кров. Люди поддержали его. “А властительница пойдет с нами?” - спросил один из них. Гармунд не знал, что ответить. Он сказал, что поговорит с ней и отправился во дворец.