Катрин разрыдалась. Горесть её была столь великой и тягостной, что до самой ночи не могла она успокоиться. И ведь скорбь её по Светозару была не столь глубинной, как скорбь по самой себе. Светозар погиб, оставив маленькую девочку в холодном лесу, пропитанном мраком и ужасом. Куда же ей идти? Как переживать морозы наступившей ночи? Как развести костер? Да, она уже считала Светозара мертвым и отправлялась на восток, где столкнулась с Обращенным волколаком. Однако даже тот случай не оставил Катрин в замешательстве, словно она была совершенно уверена в своих силах. И ведь опрометчива была уверенность её, и она сама поняла это только сейчас. Когда Светозар заботился о ней и всячески старался не нагружать заботами беззащитную и хрупкую девочку, Катрин особо и не вмешивалась в эти дела. Она не думала о том, но чувства её подсказывали ей, что Светозар точно доведет её до крепости Боун, где о ней тоже будут заботиться, но уже другие люди. Эта её уверенность была сильна до “смерти” Светозара, но после его “воскрешения” она возросла стократно. И что же ей делать сейчас, когда все её надежды разбились о погибель защитника? Катрин утерла слезы собрала весь хворост в округе. Вышло немного. Ветви висели слишком высоко на деревьях, а посему девочка просто-напросто не могла дотянуться до них. Разжечь костер у неё получилось только с третьего раза. Нахлынувшая снежная буря поначалу ввеля Катрин в ступор. Метель резкими порывами выхватывала языки пламени из костра, пока не оставила лишь обугленные ветви. Катрин вырыла яму, где и переждала бедствие. Утром она попыталась вновь разжечь костер, но ничего так и не вышло. Пересилив себя, она проглотила холодную пищу и двинулась куда-то в лес. Она уже не знала, где юг, восток, запад или же север. Она просто пробиралась через лес, и уже ни на что не надеялась. И ведь правда, на что остается уповать юной девочке, которая всю свою жизнь надеялась лишь на старших. Она могла бы вернуться к Обращенным волколакам, но мысль эта не укрепилась в её промерзшей головке. Она беспрерывно думала о матери. Встреча с ней равносильно смерти, ведь Ингу уже не вернешь назад. И Катрин желала этой встречи и одновременно с этим боялась её. Так и боролись желание и страх в душе детской, перехватывая первенство друг к друга.
Если удача обошла Светозара стороной, то только потому, чтобы спасти Катрин от голодной и холодной смерти. Обращенные волколаки отыскали девочку в самых казалось бы непроходимых дебрях. И ведь такая огромная была удача! Как оказалось, пещера волколаков была совсем рядом, севернее глухомани. Девочка довольно быстро окрепла. Её скорое восстановление во многом заслуга волколаков, которые ни на шаг не отходили от неё. Звери не доверяли огню и посему согревали Катрин в своих объятиях. Шкуры их были до того мягкими и теплыми, что оторваться от них было невозможно. И Катрин не могла не заметить их целебных свойств, ибо одна лишь ночь, проведенная с волколаками, помогла ей ранним утром встать на ноги. Сатако был главой стаи, хотя сам он предпочитает избегать слово “стая”, если это относится к Обращенным волколакам. И Катрин однажды имела неосторожность так назвать его группу. “Стаи существуют у тех, кто зверь и телом и душой”, - отвечал Сатако. Девочка поделилась с ними смертью Светозара и долгими скитаниями по нескончаемым лесам. Говорила она спокойно и прямо, будто все эти события произошли не с ней, но с каким-то чуждым ей человеком. Она была столь рада своему спасению, что все горестные и жестокие воспоминания потеряли свой вес, оставив после себя лишь невнятные очертания. Сатако ответил ей: “Пережив столь продолжительное изгнание, я никогда бы не подумал, что найдется человек, способный отнестись к нам, как к равному себе”. Катрин слышала, что он как-то довольно урчал. Также зверь признался и в том, что с тяжелым сердцем отпускал девочку с умирающим Светозаром, определенно зная, что его постигнет скорая смерть, сопровождаемая припадками безумия. И боялся он, что Светозар сам того не желая погубит Катрин.
-У тебя доброе сердце, девочка, - сказал Сатако. - Я понял это, когда только встретил тебя. Я заглянул в него и почувствовал его размеренное биение, саму его неповторимую мякоть. И судьба твоя мне открылась, весь твой путь оказался на виду.
-Как это так? - недоумевая спросила девочка.