-Мы не ждали тебя так рано, - сказал Херн, поджаривая мясо, насаженное на ветку. Варди был привязан к дереву с кляпом во рту. - Этот идиот пытался стащить мой ужин. Уж простите за грубость.
-Нам нужно идти.
-Куда? Что драконы тебе сказали?
-Нам нужно отыскать воинов Первого нашествия. Всех ныне живых легенд. Они нам нужны.
-Ну, у тебя уже есть я. Неплохое начало.
-Мне нужны все.
-Знаю нескольких, - задумчиво произнес Херн. - Пойдем к ближайшему из них.
Затушив огонь, охотник взял ветвь и жадно поедал мясо по дороге. Ядвига отвязала Варди. Он резво выхватил ветвь из рук охотника и, взобравшись на дерево, резво ускакал вперед. Охотник устремился за ним, роняя бранные фразы. Убежав вперед, он так и понял, какую великую услугу оказал Ядвиге. Ещё вернувшись к ним, она жаждала одиночества, попав в которое могла основательно поразмыслить над словами дракона. Прежде она бы никогда не подумала, что будет так неистово колебаться в принятии решений. Да, былые дела не требовали от неё столь трепетного внимания, но она не считала это оправданием. Скорее, это была попытка сбежать от своих обязанностей. Так или иначе, Ядвига шла вперед, пока она ещё была уверена в правильности выбранного пути. Так группа отправилась они восток.
Глава 14
Вернемся же к истории Гармунда; а если быть точнее - к его заточению в темнице. Давно уже ушел Агнар вместе с Сандрой и закралось отчаяние и слабость в душу Гармунда. Он уже не кликал Катрин и даже позабыл о ней. Позабыл о Сандре. Спустя время он позабыл и о битве у стен крепости. Воспоминания его проносились в сознании, постепенно уходя в прошлое. Вспомнив свое пребывание в гареме, он расхохотался. “Подумать только, я был там, - сказал он, захлебываясь хохотом. - И я отказался от этого. Отказался, ради каких-то там лесных далей. Как же глупо“. Он колотил кулаками по каменному полу так, что смог ободрать кожу. Он бил все сильнее, считая, что боль приведет его в чувство. Но какой бы сильной не была боль, а рассудок Гармунда верно уносился во тьму. Память достала до его пленения в Хатуни, когда местные изобличили Гармунда. До его мирной жизни в Хатуни. И тут-то память нанесла роковой удар. Гармунд припомнил рыжеволосую деву Аду из Воротынска, которая пленила его голосом, песней и внешностью. И хохот его сменился истерикой. “Будь проклята эта Сандра, будь прокляты эти Белые доспехи! - вскричал он и, вырвав камень из пола, швырнул его в дверь. - Из-за них я потерял её. Потерял мою прелестную Аду”. Катрин уже не отзывалась на его безумные выпады. Гармунд упал в углу и продолжал рыдать, уткнувшись лицом в предплечья. Вскоре он умолк. Тишина заложила уши так, что он не услышал вызволение Катрин Светозаром. Неизвестно, долги ли гнил он в кромешной тьме, утрачивая остатки разума. Он ощутил чье-то прикосновение. Рука была ледяной, крадущей остатки тепла. Однако была она необычайно родная, словно принадлежала любимой женщине или матери. Ослепленный тьмой Гармунд потянулся к ней и нащупал застывшее тело Инги. Это отрезвило его. Он оторвал замерзшее тело от пола и попробовал взять дверь тараном. На третий раз дверь вылетела из петель и с грохотом упала на пол. Резкая смена затхлого воздуха на свежий морозный заставила Гармунда откашляться и чуть было не выплюнуть все внутренности. Он дышал медленно и размеренно, привыкая к воздуху. Обнаружив пропажу Катрин, он сразу же вспомнил об Агнаре. “Значит он все-таки утащил её вместе с Сандрой, - подумал он. - Не выдержал он мысли об убийстве ребенка”. Оголодавший Гармунд попытался спуститься в подземные склады, однако, как уже упоминалось ранее, все они были завалены. Многие покои были завалены хламом, включая и покои дворцового лекаря. Один только тронный зал был более-менее целым, но и там Гармунд не пожелал оставаться. Причиной тому было не одна лишь неустойчивость самого здания, но и связанные воспоминания. Охваченный противоречивыми мыслями Гармунд хотел бы стереть все свои воспоминания связанные с дворцом, то бишь большую часть своей жизни, если бы мог. Его невыносимо раздражала крепость, её постройки из белого камня, её дворец, её властительница. Быть может намерения его и были порывисты и резки, но он и разбираться в этом не стал.