-Теперь он больше не потревожит тебя, - Гармунд повел девочку в лес. - Нам нужно идти, пока отряды Тощего царя не настигли нас.
-А как же Аггей?
-Он заодно с ними. Идем.
Катрин вознамерилась возразить насчет Аггея, но не стала. Она покорно взяла Гармунда за руку, и вместе они поспешили на юг, посчитав, что именно там им удастся скрыться от взора Тощего царя. Однако отряды Порабощенных нагнали их и повалили наземь. Гармунд был слишком изнурен недавней битвой с Талосом, а потому нынешнее сражение он быстро сдал. Порабощенные воины уволокли его обратно в город, к площади. Его и Катрин прижали к земле. Аггей стоял поодаль и, важно сложив руки на груди, то ли с сожалением, то ли с упреком глядел на них. Перед Гармундом встал алхимик. Железная маска, сумбурно покрытая выцарапанными узорами, полностью скрывала лицо. Четверо Порабощенных держали мужа. Алхимик присел рядом и пустил пару капель черной жидкости ему в ухо, откуда почти моментально полилась темно-алая кровь. Ухо распухло. Воплощенная в реве боль Гармунда сочилась через стиснутые зубы. Аггей отвернулся. К Катрин подошел другой алхимик и осмотрел её голову, после чего воины связали её и повели к плахе. Гармунд пытался высвободиться, но подоспевшие воины помогли своим собратьям удержать его. Они порвали одежду, и алхимик провел лезвием кинжала по его спине. Новый приступ нахлынувшей боли принес Гармунду новые страдания. Точно его позвоночник нарочито пытались вырвать из мяса. Со временем боль распространилась по всему телу равномерными толчками, сбивающими ритм биения сердца. Катрин подвели к плахе и накинули на неё свободную петлю. Девочка не сопротивлялась. Она сдалась. В отличие от Гармунда. Шестеро воинов кое-как сдерживали его порывы. Алхимик плеснул ему в рот черной жидкости, и Гармунд на время успокоился. Зрачки его замерли. Черная масса полилась изо рта, носа и глаз. "Какая сила! - с восхищением и даже страхом подумал Аггей. - Одной незначительной раны зачастую достаточно, чтобы обратить южанина в Порабощенного. Да что там раны! Нескольких вдохов гнилых испарений достаточно! Вон, что случилось с этим селением! И худшему врагу...хотя нет, худшему врагу я бы и не такое пожелал. Хотя безусловно это жестоко. Даже очень. К тому же если учесть, что деревня была вырезана и окутана смрадом лишь для того, чтобы проверить устойчивость северянина к этому яду. А Гармунду все нипочем! Остался в сознании даже после густой капли этой...мерзости! Страшная боль и сгнившее ухо - не самая худшая участь, какая его могла постичь. Хотя, худшее, вероятно, его все ещё ожидает".
Гармунд совершил мгновенный рывок, отбросивший одного из придерживающих его Порабощенных. Прочие ещё сильнее прижали того к земле. Но как они не старались, а попытки их оказались тщетными. Гармунд высвободился и голыми руками расправился с каждым противником, пытавшимся удержать его, после чего упал без сил. Оставшиеся воины взяли его в кольцо. Один лишь вид заплаканной Катрин придал ему дополнительных сил и заставил подняться. Сраженные им воины также восстали, невзирая на глубокие ранения. Отдышавшись и окончательно свыкнувшись с болью, Гармунд бросился на плаху, беспорядочно размахивая мечом. Столь безрассудный поступок отразился последствием в виде угодившего в спину черного клинка. Гармунд вскричал. Но не остановился. Смертельные раны стали ценою за его неугомонное упорство. Вся его спина была испещрена мечами и напоминала спину того же ежа. Пребывая на краю жизни, у него по-прежнему оставались силы сопротивляться превосходящему числом противнику. Глаза Аггея пропитались слившимся воедино страхом и удивлением. "Эх, не поработить Тощему царю север, - подумал Аггей. - Даже резкий всплеск эмоций, вызванный намерением казнить девочку, не помогает яду подчинить разум Гармунда. Скорее, наоборот". Определенная аналогия прервала ход его мыслей. А аналогия была такова, что Гармунд напомнил ему его самого в качестве хорошего правителя, стремящегося защитить свой народ, который олицетворяла готова упасть с плахи Катрин. Аггей точно прозрел в этот момент. С момента его изгнания из города и доселе у него никогда не возникало мысли, что он был правителем-самодуром. Он просто жил в низах, тихонько вынашивая план мести, и никто больше не занимало его голову. Но теперь он внезапно захотел получше разобраться в этой мысли. А чтобы это сделать, ему нужно защитить тех, из-за кого он стал колебаться в оценке своих поступков.
Взобравшись на плаху, Гармунд упал на колени перед алхимиком, после чего изрыгнул на его ботинки черную жидкость. Алхимик дернул рычаг. Пол под Катрин провалился. Аггей резко метнул кинжал и попал прямо в веревку, едва успевшую натянуться. Девочка упала на землю. Гармунд вытащил из живота меч пронзил грудь алхимика. Последний поднял лицо кверху. Через разрезы для глаз просочился черный дым и взвился к небу. Маска треснула. Белый свет вырвался наружу через щели и, разогнав дым, растворился на пути к облакам. Аггей бежал к Катрин, весьма ловко уворачиваясь от атак Порабощенных. Его худощавое гибкое тело и развитая реакция позволяли ему очень изящно избегать вражеского меча. Порой он метал ножи, целясь точно в солнечное сплетение. Пораженные противники падали замертво. Катрин стянула с себя петлю и взобралась к Гармунду. Он был на последнем издыхании. Девочка порыскала в его карманах и нашла пузырек с Мертвой водой. Подбежавший Аггей жадно взглянул на него и потянулся к нему рукой, но моментально одернул её. В глазах его читалась усиленная внутренняя борьба между крайностями. “Лей уже!”, - крикнул он. Катрин открыла пузырек и отпустила в мужское горло несколько капель. Аггей вытащил все оружие из его тела и начал сражаться с оставшимися противниками. Мертвая вода полностью исцелила Гармунда, залечив все видимые и невидимые раны. Вскочив с земли, он взялся за меч и взялся помогать Аггею. Последний объяснил "воскрешенному", что враги гибнут только от попадания в солнечное сплетение. Гармунд оборвал его на полуслове, ответив, что уже знает об этом. Так и полегли отряды Тощего царя. По окончанию бойни взгляды Аггея и Гармунда пересеклись. Глаза Аггея извинялись, а глаза Гармунда перестали выражать недоверчивость. Катрин обняла Гармунда.