Группа добежала до дворца, где её задержали стражники. Аггей велел доложить о его прибытии правителю, на что воины рассмеялись и надели на всех кандалы. “Значит вот оно как обернулось”, - произнес Аггей, устремив свой лик к небу и совсем не сопротивляясь страже. Катрин брыкалась и размахивала руками. Страх темниц сохранился за ней ещё со времен заточения в Мэйден. Однако пугаться было слишком рано. За дверьми их уже поджидал Посланник, который приказал освободить всех задержанных и проводить их в тронный зал.
-Ты знал, что я приму тебя? - спросил Посланник.
-Не было полной уверенности, - усмехнулся Аггей. - Однако я рад, что стою здесь, перед тобой и имею шанс исповедаться в грехах прошлого и настоящего.
-Не нужно исповеди, это лишнее. Богам важно познать, изменился ли ты в своем отношении к служащим тебе людям.
-Я хочу быть честным с вами, Посланник, - опустив голову, сказал Аггей. - Несгибаемое упрямство не позволило мне прислушаться к совету Богов, а слепящая гордость не позволяла мне признать жестокость своего сердца. Я судил и казнил невиновных, мучал на забаву себе, я загубил свою любимую жену. И даже падение в самые низы общества не помогли мне. Я заткнул уши, закрыл глаза и слушал только себя. Я просто убеждал себя в том, что заполучу трон силой. Ещё немного, и душа моя стала бы необратимо пропащей. Однако потом я встретил Гармунда и Катрин, - он повернулся к ним. - Самоотверженность этого северянина озарила меня. Его привязанность к этой девочке разогнали жестокость в моем сердце. Я ясно взглянул на свой город, на его жителей и осознал все те тяжбы, которые причинил им всем. И нет мне прощенья, но я постараюсь отыскать его в вечном служении народу и избавлении его от участи Порабощенных.
-Тогда я оставляю все на тебя, - произнес Посланник. Его одежды вспыхнули. Языки пламени извергали мерцающие частицы. - Мне и так пришлось здесь задержаться.
Посланник сгинул в огне, оставив после себя заключенного в оковы мужа. Выглядел он паршиво: весь заросший, грязный, точно копался в земле, одетый в обноски, испускающий дурной запах. "Управлять Лараком от моего имени, используя тело убийцы, - прошептал Аггей. - Очередной урок от Посланника". Обескураженные стражники увели заключенного и даже принялись извиняться перед Аггеем за то, что убийца оказался на свободе. Они обласкали своего истинного правителя заботой и словами о своей безоговорочной преданности. И Гармунд, и Аггей были крайне удивлены. Катрин восприняла последние события спокойно, словно знала, что так все и произойдет. Аггей приказал пустить в город всех беженцев и пригласить к нему командиров всех отрядов. “Мы дадим бой на открытой местности”, - приказал Аггей и велел поторопиться - армия Порабощенных должна быть уже на подходе.
В армии насчиталось около трех тысяч воинов: тридцать отрядов по пятьдесят меченосцев, десять отрядов по тридцать копьеносцев, двадцать пять отрядов по сорок лучников. “А сколько воинов у Тощего царя?”, - спросил Гармунд. Аггей грустно вздохнул: “Не менее четырех тысяч, если не учитывать сатиров и прочей живности, им порабощенной. К тому же у него есть Талос, а это беда ещё та. Убить его, конечно, можно, но единственное уязвимое место - пятка. Не смейтесь. Я сам смеялся, а потом пожалел”. Командиры сказали, что займутся им, пока основные силы армии будут бороться друг с другом. На этом и решили. Гармунд попал в один из отрядов, располагаемые в самой гуще армии. Катрин и Аггей удалились во дворец, дабы наблюдать за происходящим сражением с балкона.
На землю спустился столь кромешный мрак, что невозможно было и времени суток различить. Наскоро собранная армия Ларака встала прямо перед воротами в ожидании противника. Лес взволновался. “Они там!” - крикнул зоркий воин и, тряхнув щитом, обнажил меч. Первыми в бой отправились порабощенные сатиры. Горящие глаза искали крови, выкрученные рога выглядели жутко, взъерошенная шерсть, местами пробитая плешью, наводила страх. Отряды мужественно приняли удар, не отступив ни на шаг. Их стиль бой заинтересовал Гармунда. “С первого взгляда они казались слабыми и немощными, - подумал он. - Однако вся сила их заключается в ловкости, быстроте и точности. Они не полагаются на мощь своего удара, но на его скорость”. А сатиры действовали ровно так, как действовали Нетоличи. Все их преимущество заключалось в неимоверной силе и некоторой ловкости, в которой, к слову, они немного уступали воинам города Ларак. Сатиры были уничтожены. Армия понесла незначительные потери, хотя передовые отряды оказались достаточно поредевшими и вымотанными. Из-за древесных верхушек вылетели тысячи горящий стрел и градом посыпались на головы городских защитников. Многие успели спрятать головы под щитами, некоторые погибли или были ранены. Полученные ранения гноились, в сосуды попадали черные сгустки и окрашивали их в темный цвет. Воины кричали, будто по их сосудам тек жидкий огонь. Они ощущали, как отмирали их внутренности, как погибали конечности. Чувствовали неотвратимость смерти. Их крики заглушали все прочие звуки. Как только сгустки добирались до сердца, человек мгновенно умирал, причем с открытыми глазами. Жуткое зрелище. Как только продолжительный залп закончился, армия Тощего царя показалась на виду. Черная рать одним беспорядочным потоком двинулась на разогретый воинов. Лучники Ларака открыли огонь. Немногие из них попали в единственное уязвимое место порабощенных, а посему они оказались бесполезными. Передовые отряды человеческой армии были моментально сметены черной волной. Ряды дрогнули, но командиры приказали всем оставаться в строю. Страх пробрал всю армию, приведя её в полную неспособность дать отпор врагу. Так и началась битва.