Уже на подступах к городу стая расслышала дикие возгласы, доносящиеся из Древнейшей части города. Древняя часть пустовала. Агнар первым вбежал в ворота и сразу же уклонился от летящих в него человеческих останков. “Подходите ко мне, трусы! Нападайте. Я вознагражу вашу смелость самой роскошной и жестокой смертью, - кричал Риг, показывая всем козий череп. - Раз вы не идете, иду я!”. Агнар преградил ему путь и замахнулся секирой. Риг пригнулся и ударил Агнара рогами. Муж отлетел назад, прямо к палисаду. Ничего не поделаешь, подумал он и нацепил на себя череп. И разразилась битва между отцом и сыном, обладающими поистине удивительной звериной силой. Уже по ходу боя Агнар понимал, какую опасность таят в себе эти черепа. Однако эта опасность была Ригу только на руку. Его готовность отказаться от разума и полностью отдаться звериному чувству была непоколебима. Он не использовал оружие в битве, а вот Агнар без оружия обойтись не мог. Дикари кричали во все горло, образуя собой большое безмозглое стадо. Многие поддерживали Рига. Агнар понимал, что не одолеет он отца, если не отдастся зверю полностью. Он опасался потерять над собой контроль. Сражение продолжалось до тех пор, пока Агнар не обманул Рига лживой атакой. Он исподтишка ударил отца секирой, оставив на черепе большую борозду. Риг попятился назад и сорвал с себя череп. Готовясь рухнуть на землю, он все же устоял на ногах и злобно взглянул на Агнара. Последний тоже снял череп. “Мы сразимся. Скоро, - произнес Риг и обратился ко всем. - Дети мои! Вы получите ту силу, которую я только что показал вам. Мы станем истиной стаей, истинными зверьми, коими мы всегда и мечтали стать. И мы станем правителями всех земель! И я хочу, чтобы наш рожденный Великий сын надел этот череп как только родится”. Толпа ликовала, как и Агнар, хотя внутри он был напуган. И как не пытался он подавить это ощущение, а оно лишь разрасталось.
Все разошлись. Агнар навестил Сандру, которая стала расспрашивать его о произошедших сражениях. Агнар рассказал все без утайки, если не считать своего отношения ко всему этому. Сандра отнеслась ко всему достаточно спокойно, что неудивительно - на столике стояла фляга с настойкой. Она продолжала ежедневно пить, и красота её растворялась в количестве выпитого алкоголя. Она увядала. “Почему же я не замечал подобного с предыдущими Матерями, - спрашивал он у самого себя. - Почему я так заострил на этом внимание?”. Сандра растеклась по кровати и просила Агнара уйти на время её сна. Агнар дождался, когда она уснет (а произошло это довольно быстро) и забрал флягу с собой. Не успел он покинуть терема, как в коридоре столкнулся с потрепанным мальчишкой, которого вели в покои Рига. Рот юноши был небрежно зашит, все тело измазано порезами. Поверх его рваной рубахи сидел жилет, облепленный скальпами. Поинтересовавшись, Агнар узнал, что мальчишку нашли у ворот, и он сказал, что ему нужно передать послание Ригу. Его ввели в покои и бросили в грязные дурнопахнущие ноги Рига. Последний наклонился и разодрал рубаху юноши, под которой красовались снятые с плененных дикарей лица. Агнар узнал их, вспомнив к тому же, что они пропали во время разведки северной местности.
-Они не признают наше родство, - с нарастающим гневом произнес Риг и взяв юношу, прижал его лицо к раскаленным углям. Агнар отвел глаза. - Эти племена хотят уничтожить нас, свою кровь, свою стаю. И я, дикий и беспощадный зверь, коего ещё не видывал мир, закрыл глаза на их нападения. Я простил, потому что верил, что глупость их будет поддавлена зовом их истинного существа. Но нет. Пролития дикой крови не избежать. Мы уничтожим их.
Риг бросил резкий взгляд в сторону Агнара. Тот вскинул свою секиру и ударил юношу в спину, убив мгновенно. Лезвие прошло насквозь. Риг приказал жестом убрать тело. Агнар поднял орудие, на котором все ещё болталось тело и, вскинув древко на плечо, вышел наружу. Риг повелел отправить плененных детей к враждебным племенам, дабы предупредить их о месте братской битвы, которая состоится через полторы недели. Агнар лично проследил за исполнением этого повеления.
Вся стая Рига собралась у ворот. Две сотни дикарей были полны готовности уничтожить врага самым изощренным и жестоким способом. Их бессмысленная ярость крутилась в глазах, словно изыскивала щель, через которую могла бы протиснуться наружу. Звериных черепов было всего лишь двадцать пять, но Риг был уверен, что их с лишком хватит. Сандра и все прочие Матери оставались в городе под надзором трех воинов и прислуги-детей. Все остальные отправились на северо-запад, к Восходящему клифу - то есть к месту, где, собственно, и высадились многие племена дикарей, бежав с потопленных Каменных островов. “Эта битва лишит всех нас очередного куска человечности, засевшего в наших душах”, - проговорил Риг, словив затем громкий боевой клич своих воинов. Так они и отправились к Восходящему клифу и были там в срок. Вражеская армия уже пребывала на месте, причем неизвестно, долго ли они изнуряли себя столь томительными ожиданиями. Агнар приметил, что их армия противника была создана из нескольких племен и насчитывала не менее шести сотен человек. Риг был ещё более удивлен, нежели его сын. Он ни разу не допускал до себя мысли о том, что все эти разрозненные племена хоть как-то смогу объединить свои усилия. Здесь были и Каменногрудые, броня которых была укреплена каменными пластинами, и Скальпеносцы, которые носили на себе скальпы убитых врагов, и даже густошерстые, волосяной покров которых был очень крупным. Рига это раззадорило. Агнар тоже был рад сорваться в битву прямо сейчас, но необходимость надевать черепа все же не радовала его. Избежав лишний слов, Риг просто надел на себя бараний череп и устремился в бой. Все те, кому были выданы черепа, двинулись следом. Потом ринулись и все остальные. Агнар затерялся во всеобщем яростном натиске, мешкая с решением. Две армии слились в едином боевом угаре. Они кромсали друг друга с такой жестокостью, словно ненависть эта друг к другу копилась не одно поколение и теперь могла придать рукам сил, дабы сокрушить врага. Риг ворвался в ряды противника в числе первых и расправился сразу с тремя дикарями, размозжив им головы своей крупной рукой, уже больше похожей на хищную лапу. Животная сила подавила волю некоторых воинов, осмелившихся полностью отдаться ей. Они уже не разбирали ни своих, ни чужих и нападали на всех, кто входил в их поле зрения. Дикари объединенной армии сливались с дикарями Рига, превратив битву двух воинств в нечто несуразное. Если армии Белых доспехов или даже тех же нетоличей обладали каким-никаким строем, то у дикарей он отсутствовал напрочь. Каждый дрался сам за себя и, казалось, плевать хотел на победу или поражение. Они сражались только ради того, чтобы сражаться. Объединенная армия не желала сокрушать Рига, но целью её было само сражение с его мощной армией. И битва продолжится даже после поражения Рига, пока победителем не выйдет одно племя.