-Скольким Матерям ты прислуживал до Сандры?
-Я...я...двоим...вроде как двоим.
-Неверно, - Агнар встал с места, но затем вновь упал. - Шучу, верно. На самом деле, сам не знаю. Ладно, я не об этом, - суровость не спадала с его лица. - Все Матери пьют настойку, ибо она делает сильнее и делает сильнее нашего ребенка. Но с Сандрой все по-другому. Она слабеет, - Агнар уже было хотел предположить, что слабеет он к Сандре, но удержался. - Как думаешь, почему она слабеет? Если соврешь, дабы не расстраивать меня, то скормлю тебя Эйнару.
-Я, - Януш весь дрожал. - Может дело в количестве выпитого?
-Может быть, - покачал головой Агнар. - Похоже на правду. Но...почему настойка никогда не ослабляла меня, сколько бы я не выпил? Может Сандра - недостойная Мать? Стоит ли ожидать от неё сильное дитя? Может убить её, дабы не опозорить Рига?
-Мне кажется, ребенок не будет слабым, потому что это ребенок сильного господина Рига, а не...слабой...Сандры, - проговорил Януш, боясь, что при упоминании "слабой Сандры" получит по голове. - Господин Риг даже хочет надеть на него звериный череп, сделав Великого сына ещё сильнее.
-В этом ты прав! - вскричал Агнар и, вскочив, разнес кулаком деревянный столик. Слова Януша развеяли все его сомнения. - Ты точно прав! - он поспешил к двери.
-Так мне давать ей настойку или нет? - спросил Януш, решив все-таки поинтересоваться, дабы не наткнуться на ярость дикарей. Агнар остановился перед дверью. Этот вопрос вновь воззвал к опасениям Агнара. Ведь в глубине души он, конечно же, понимал опасения Сандры по поводу звериных черепов, однако эти опасения крайне расходились с самой идеей обратиться в зверя, коей он посвятил всю жизнь.
-Хватит! - крикнул он и выбил дверь с ноги.
В этот момент проснулась Сандра и схватилась за живот, сквозь боль говоря о том, что ребенок скоро родится. Всполошившийся Агнар быстро послал за Ригом, хотя уже позже сожалел об этом. Риг прибежал быстро и в сопровождении трех мужей. Агнар отошел в сторону. По традиции, именно вожак стаи должен был принять роды и наречь сына именем. Сандра испытывала невыносимые мучение, отразившиеся в столь истошных криках, что, казалось, окна терема вот-вот треснут. Крови было немерено. Сандра до крови впилась своими пальцами в руки стоящих рядом мужей. Дрожащие морщинки на лицах говорили об испытании их терпения. И вот ребенок наконец-то вылез наружу. Риг принял его на руки. Сандра откинула голову назад и вдохнула полной грудью. Риг положил ребенка на кресло и взял в руки череп. Мужи обступили его, тем самым закрыв ребенка от матери.
-Стойте, - с выдохом произнесла Сандра. - Не нужно, Риг. Он погибнет…он ведь только родился.
-Если это дитя - мое, то оно не погибнет, - ответил он и надел череп на себя. Он взревел, точно зверь,но контроля над собой не утратил. Агнар нащупал на поясе кол и стиснул его.
-Пожалуйста…пожалуйста, - трепетала Сандра, глядя на Агнара. Всплеск самых разных чувств захватил его разум, и мышление его повернулось совсем в иную сторону, куда никогда доныне по поворачивалось. И мысли эти так очерняли и порицали его идеалы, что он просто не мог не устыдиться их. И так было уже не в первый раз, что, в общем-то, порядочно расстроило Агнара. Именно сейчас он понял, что значит по-настоящему бояться знаний. Они спутывают восприятие, спутывают мысли, спутывают ориентиры, уничтожая все те идеалы, к которым ты стремился ранее. Они переворачивают мышление, в сухом остатке оставляя множащиеся мысли. И они начинают пожирать тебя так быстро, как могут, и человек теряет свое “я” и теряет твердость в своих убеждениях. Знания обрекают человека на вечную слабость. И Агнар додумался до этого.
-Агнар…прошу тебя, - продолжала молить Сандра, пытаясь вывести его из задумчивого состояния. Агнар убрал ладонь с кола и потянулся к своему черепу. Прочие мужи тоже потянулись к своим. “Я не хочу потерять себя, - подумал Агнар. - Точнее, я не хочу сознавать, как теряю себя. И лучший вариант избегнуть сего, так это отдаться животной силе. Как я всегда и хотел. И плевать, чем я пожертвую”. Агнар надел череп, которых скоро оброс на его лице. Перед глазами все смерклось.
О дальнейших похождениях Агнара история умалчивает. Племена дикарей были полностью истреблены, и никто их более не встречал на своем пути. Никому не известный, кроме как своим соплеменникам Агнар исчез бесследно и бесславно, словно его и вовсе никогда не было. Впрочем, он поступил согласно своей жизненной цели, что само по себе радовало его, хоть и не так сильно, как хотелось бы. Да и жалеть он ни о чем уже не мог. И не хотел бы.
Глава 16
А теперь переместимся в крепость Боун, откуда был родом Дитмар, муж Сандры, и куда хотели попасть Светозар и Катрин. Однако речь пойдет не о Дитмаре или Катрин, а о Йоране - сварливом старике-долгожителе, символе крепости и некогда прославленном во время Первого нашествия воине. Многие жители воспринимают его не иначе, как сумасшедшего, а в пабах крепости ему дали прозвище “умалишенного бессмертного”. Однако правитель крепости Эдуард резко порицал такое отношение, напоминая всем о былых подвигах старика, благодаря которым все они могут жить. Немногие разделяли идей Эдуарда, но все беспрекословно подчинялись. У него было и другое прозвище, гораздо более нейтральное: “Железная рука”, основанное на имеющемся у него протезе вместо утерянной в прошлых схватках левой руки. Протез был особенным ввиду закрепленного на нем миниатюрного арбалета.