-Альрик не знает. Мне тяжело говорить с ним, потому что он служитель, а я их не люблю. Благо, в его табу входят жена и дети, а это очень хорошо. Я был бы рад, если бы мой род прервался, однако мои потомки очень любят плодиться. Не исключено, что Альрик бросит свою работу и заведет детей.
-А ты разговорился, - заметил Дитмар. - Ну, так и быть, старик. Я сделаю тебе этот яд, но при одном условии.
-Каком ещё условии? - недовольно спросил Йоран. Он не любил никакие условия. - Если ты хочешь сделку, то давай заключим её. К лешему условия.
-Да ладно тебе, никаких условий, - посмеялся Дитмар. - Я просто шучу.
На этой ноте они распрощались. Однако Йоран не доверял Дитмару, а, точнее, не надеялся на него. С одной стороны, неправильно созданный яд мог привести к погибели, что Йорану все же было на руку. Житие в Белой долине и смерть были равноценны для него. С другой же стороны яд мог привести к параличу, и тогда Йоран будет доживать остаток своей продолжительной жизни, прикованный к кровати или креслу. А это страшило старика больше всего.
Йоран оставался в своей хижине под пристальным надзором уже не одного, а целых четырех воинов. Двое были внутри, двое - снаружи. Однако они не тревожили старика в его комнате. На этот раз они знали, что он не может покончить с собой. Это было его желание, в обмен на обещание Эдуарду больше не пытаться бежать. Старик терпеливо ожидал своего подарка, боясь, что Эдуард распорядится отправить его из крепости раньше срока. И дождался.
Прибывшая посыльная птичка постучала клювом в окно. Йоран взял её в руки и осмотрел. Ни записки, ни пузырька, совсем ничего. Тогда старик смекнул. “Живодер”, - прошипел он и свернул птице шею. Положив тельце на стол, он тихонько разрезал его ножом и извлек оттуда маленький сверток с белой таблеткой. Однако проглотить её сразу он не отважился. “Ну что же, отец был прав. Никто из ныне живущих или когда-либо живших не способны избежать наступления своего позора, - размышлял Йоран. - И ведь не верил я этим словам, а они настигли меня на исходе жизни. Неужели мне и впрямь придется принять этот яд, чтобы сбежать отсюда? Какая низость! Будь я молодым, то не пришлось бы так исхитряться ради побега. Никто бы не смел преградить мне путь, даже Эд”. Старик закинул таблетку в рот, закрыл глаза и сглотнул. Прошло совсем немного времени, прежде чем Йоран ощутил неотвратимое помрачение сознания. Он словно бы засыпал, невольно и медленно. “Так вот…она…какая…”, - будучи на смертном одре подумал он. Так и умер Йоран.
И пока Йоран пребывал по Ту сторону сего мира, подступил к крепости свирепый буран и заставил всех жителей попрятаться в хижинах. Только защитники стен оставались на своих постах, но проку от них практически не было. Метель слепила их и словно бы гнала прочь со стен. Однако мужи не поддавались ни морозу, ни голоду, ни усталости. Они подкрепляли собственную стойкость мыслями о том, что они гораздо сильнее всех тех природных невзгод, что насылает на них север и запад. Не знали они, что реальная опасность приближалась к стенам крепости под покровом самой метели. Звуки пурги заглушил скрежет звериных когтей о стену. Мужи слишком поздно заметили белых волколаков, которые молниеносно растерзали многих стражников. Звери действовали осторожно и обдуманно. Их природная ярость находилась под контролем, что совсем им не присуще. Стражники, расхаживающие по улицам, были загублены, причем загублены быстро и, что немаловажно, тихо. Сам Йоран чуть было не оказался растерзанным. Белый волколак ворвался в его хижину и, расправившись со всеми воинами, наклонился над хладным телом. Обнюхав труп, зверь звучно фыркнул и удалился наружу.
Волколаки действовали сообща. Вскоре раздался вой прямо в центре крепости, и жители встрепенулись. Вой возник и в Чумазой части города. И в Рыночной. И в Верной. Это был сигнал к наступлению. Тут-то и началась вторая атака волколаков, моментально истребившая треть жителей крепости. Кто-то погибал от зубов и когтей, а кто-то и вовсе от шока, вызванного столь внезапным нашествием. Эдуард велел бить в колокола, что означало приказ всем отрядам стянуться ко дворцу. Советники заверяли своего правителя в необходимости использовать Холодный огонь и арбалеты на крыше дворца. Да, они собственноручно уничтожат большую часть крепости, однако это позволит им остановить продвижение стаи. Пока Эдуард мешкал с решением, волколаки успели подобраться прямо к воротам придворной территории. Командир одного из отрядов все же приказал использовать арбалеты, опасаясь падения дворца. И он не прогадал, хотя Эдуард не наказывал своих подчиненных за своеволие. Ворота все же пали, и основное действие переместилось к крыльцу дворца, где оставшиеся отряды приняли бой. Эдуард не принимал участие в сражении, но наблюдал за ним с балкона. И если бы советники сказали ему, что не стоит правителю геройствовать в схватке, то он бы пошел в бой. Кровопролитный бой продолжался практически целый день и закончился глубокой ночью. Все волколаки были убиты. Наваленные друг на друга тела напоминали снежные барханы. Эдуард просил советников помочь раненым, а также отдал приказ отправить птицу в крепость Маунтин. Сам же он удалился на задний двор, к Отцу крепости. Так местные называли небольшой сад, посреди которого, в беседке, располагалась вогнанная в землю кость.