Йоран неподвижно стоял у рычага, ожидая чего-то. Но ничего не случилось. Подоспевший Обращенный отшвырнул его и сломал рычаг. Лех уткнулся лбом в пол, как бы признавая свое сокрушительное поражение. Йоран мог бы продолжить бой, не будь в его груди крупной зияющей раны. К слову, она все же затягивалась, но очень медленно. Времени ожидать полного восстановления у него не было. Стоило что-то предпринять, пока это не сделал Обращенный. Последний судорожно бегал взглядом по всему обелиску, отыскивая какой-то подвох. Ни он, ни Йоран, ни Лех не верили, что рычаг был бесполезным. Презрительно фыркнув, Обращенный подошел к цепи и взялся за неё. Шерсть тут же сошла вместе с кожей, а внезапная жгучая боль доползла до самого плеча. Зеленые глаза очеловечились, из-под слезающей шкуры показалась человеческая кожа, обвитая разбухшими венами. Приложив все свои усилия, зверю-таки удалось вырвать крепление цепи из стены. Так же была сорвано и второе крепление. И третье. И все последующие. Когда он брался за шестое крепление лапы его уже были практически лишены шкуры, а тело приняло более человеческую форму. Когда шестая цепь взвилась по воздуху, гроб с грохотом проломил пол. Трещины украсили собою стены, добираясь до самого потолка. Гроб ещё глубже провалился вниз. Обращенный пытался вытащить его, совсем не заметив, как Лех подкрался к нему. Муж накинул на звериную шею цепь и, опрокинув его на себя, взялся душить. Йоран кое-как связал его лапы. Меж трещин в полу протискивалась вода. Обелиск рушился и тонул. Лех продолжал душить брыкающегося зверя, пока Лех обматывал последнего цепями.
-Я прикончу его, а ты бегу скорее! - кричал Лех, но Йоран не двинулся с места.
-Мы прикончим его вместе, и вместе вернемся на запад. К тому же до гроба ему все равно уже не добраться.
-Я не смогу жить на западе, Йоран. Посмотри на меня. Я - часть северных краев, и нигде мне не будет места.
-Я найду тебе место, только пойдем со мной.
Лех указал взглядом на прикрепленную к гробу цепь, ведущую к креплению на стене.
-Надеюсь, ты передумаешь, - сказал Йоран и побежал к цепи.
-Нет, не передумаю. Я - душа севера, а северу не дано жить вечно.
Йоран не понял его слов, но пообещал себе поразмыслить о них чуть позже. Взобравшись по цепи, он проломил трещину и выбрался наружу. Обелиск потонул уже наполовину и все ещё продолжал погружаться в студеные воды. Так и затонули останки Первого волколака Вольги вместе с Обращенным волколаком, коего ранее звали Ингварром и участником отражения Первого нашествия волколаков Леха. Йоран лежал на спине, раскинув руки и ноги в разные стороны. Его разгоряченное тело испускало клубы пара. От открытой раны остался лишь уродливый след в виде небрежно затянутой кожи. “Все оказалось проще, чем мы думали, - произнес Йоран. - Рычаг - фальшивка для отвлечения внимания. Цепи неприкосновенны для волколаков, а потому они не могут аккуратно опустить гроб. С другой стороны воля того Обращенного почти что заставила меня сделать это, но…у меня было чувство, что его человеческое начало все ещё боролось с животным присутствием”. Волосы Йорана вновь седели, а тело старилось. Жар его тела сменялся холодом. Йоран вскочил на ноги и бежал на юг, надеясь уничтожить оживших воинов, пока ещё тепло дремлет в нем. Мертвецы все ещё поджидали его, с тех пор не сдвинувшись с места. Йоран успел расправиться со всеми ними, прежде чем окончательно превратился в старика. А так как трость его так и осталась в потонувшем обелиске, он смастерил новую из костей и отправился на юг, а точнее, к крепости Маунтин. Прямо как и хотел Эд, с усмешкой подумал Йоран. Он мог бы вернуться в Боун, но был точно уверен в том, что крепость давным-давно пала. Да и уверенности в том, что крепость Маунтин ещё держится не было. “Куда-нибудь да приду”, - подумал старик и тихонько побрел дальше. Силуэт леса уже объявился на горизонте.
На этом история Йорана, героя Первого нашествия, прерывается. Его последующие похождения несомненно достойны отдельной главы.
Глава 17
Отдаленное эхо происходящих битв то накрывало весь лес нарастающим гулом, то стихало настолько, что едва можно было разобрать что-то. Отчаянные человеческие крики переливались со звериным воем, словно две жидкости на блюде. Капли третьей жидкости, воплощенной в виде железного лязганья, звучно разбивались о поверхность смешанных жидкостей. Ядвига уже едва выносила эту нескончаемую композицию, разрывающую её сердце и душу. И несмотря на её нестерпимую усталость, сон по-прежнему никак не мог к ней подступить. Голод давно уже не тревожил её, так как был вытеснен уже не исчезающим ни на мгновенье чувством постоянной опасности. Вспоминая силу Вольги в обличье волколака, она боялась представить, насколько туго им придется сражаться против армии таких вот зверей. Она сознавала, что в открытом сражении людям (сколько бы их не было) никогда не одолеть волколаков. Ведь если ни у единой крепости не было шанса, то как вообще сражаться со всем этим зверьем? Ядвига пыталась отыскать ответ на этот вопрос в своем прошлом, а именно в сражении с Вольгой. Херн плелся где-то позади, погрузившись в свои думы. Судя по каменному лицу, его совершенно не тревожила ни судьба человечества, ни чья-либо ещё. Он полностью отстранился от всего случившегося за пределами его тела. Вполне вероятно, его постоянная задумчивость крылась в тревожных снах, неразрывно связанных с первым нашествием и, что удивительно, Русом. В одном сне Херн пребывал в развалинах древнего города Нетоличей, разыскивая выживших после жестокой бойни с волколаками. И он оказался крайне удивлен, когда заметил живого Руса, уверенно копающегося в обломках случайного здания. Херн помнил, что здесь его быть точно не должно, так как в то время он был невесть где, когда люди в нем так отчаянно нуждались. Послышался шепот мертвецов. Одни осуждали Руса, вторые просили его вернуться скорее. А сдавленный порицанием и мольбами Рус все интенсивнее разгребал завалы, чем устыдил Херна. Он пытался вернуть его к жизни, дабы дать возможность отомстить всем тем, кто поддержал его изгнание, а сейчас видит, как Рус старается искупить свой “грех” перед людьми. Рус повернулся к Херну, назвав его глупцом и осквернителем. Он взялся за меч и пошел к Херну. Последний попытался сбежать, только вот тени мертвецов отрезали ему все пути к отступлению. “Позор! Позор!”, - повторяли они раз за разом. И тут Херн просыпался. Он никому не рассказывал об этих снах, что не умоляло тревоги Ядвиги.