На следующий день Катрин уже попросту не могла находиться в трюме и захотела незаметно выбраться на верхнюю палубу, одевшись в какие-нибудь обноски. Гармунд уже не вернет её в Ларак, это факт, однако вряд ли позволит продолжить путешествие до Ашшура. Поднявшись на нижнюю палубу, она услышала, как сверху началась непонятная суматоха. Люди бегали туда-сюда, их голоса сливались в непонятный сумбур. Послышался глухой стук, прокатившийся по всей палубе. Перо пробило потолок, упав рядом с Катрин. Черный стержень сливался с черного оттенка опахало. “Стимфалийские птицы! В укрытие!” - кричали сверху. Большинство матросов и воинов бежали на нижнюю палубу, оставшиеся отыскали сносные укрытия на верхней палубе, а ещё более немногочисленные бились против птиц. Весь корабль в считанные мгновенья был усыпан перьями. Стимфалийские птицы темным, почти что непроницаемым облаком кружили вокруг мачты, высматривая жертву. Пикировав вниз, они впивались медными когтями в плоть и уносили свою добычу в небо, где на лету пожирали тем же медным клювом. Через продырявленную корму затекала вода. Корабль накренился вправо. Несмотря на все попытки залатать корабль, он верно шел ко дну. Те, кто прыгали за борт, были растерзаны птицами. Катрин была до жути напугана сложившимся положением и отчаянно пыталась отыскать Гармунда. Его нигде не было. “Я смелая, я смелая, я справлюсь. Пусть они заметят меня, уже все равно”, - повторяла девочка, зажмурившись и сжав кулаки. Можно было подумать, что она хочет бежать. Спустившись вниз, она принялась помогать остальным восстанавливать судно. Никто не спрашивал её о том, как такая девочка могла оказаться здесь, но её помощь охотно принимали.
Недолго покружив над палубой, насытившиеся птицы улетели. Матросы расчищали верхнюю палубу от тел и прочего хлама, надеясь снизить нагрузку на тонущий кораблю. Раненого в живот Гармунда положили на тряпки и перевязывали. Капитан вознамерился направить корабль по одному из рукавов реки, к ближайшей пристани и только потом двинуться дальше, к Пегасову полю, но Гармунд воспрепятствовал. Он приказал двигаться сразу же к Пегасову полю.
Видя, что люди справлялись уже без её помощи, Катрин вновь скрылась из виду. Её присутствие уже заметили, а значит ей лучше как можно быстрее сойти с корабля. К вечеру, когда многие позволили себя расслабиться за бутылкой пенистого напитка, поползи слухи о девчонке, помогавшей чинить корабль. Некоторые прозвали её “Корабельной Богиней”. Этот слух дошел и до Гармунда. Всполошившись, он приказал мигом найти её. Кажется, он точно знал, что девочкой была Катрин. Последняя оставалась в затопленном трюме, в одном из ящиков.
До прибытия в порт Катрин так и не смогли отыскать. Многие подумали, что она как-то оказалась за бортом и утонула. Вокруг личности таинственной девочки крутилось много слухов. Подлечившийся Гармунд велел выжившим воинам сойти и повел их на север. Катрин наблюдала за ними через пушечный порт. Она даже подумала о возможности отправиться с Гармундом, но сама же отказалась от этого. У неё была своя задача, по важности не уступающая, а, возможно, превосходящая задачу Гармунда. Заскучав, она ударилась в воспоминания о Светозаре и Инге, а затем и в фантазию о том, смогли бы они пожениться. Катрин считала, что они были бы хорошей парой, но боги не пожелали им сойтись, что очень расстраивало и вызывало у неё массу вопросов и мыслей. Почему именно Светозар и Инга, а не, к примеру, Гармунд и Инга? Катрин задавала себе тот же вопрос. Несмотря на скорую погибель Светозара, Катрин очень привязалась к нему. Светозар, будучи в бреду, признался Катрин в том, что всегда хотел себе дочь, и теперь её защита - цель его жизни. Катрин прониклась глубокой жалостью к нему, только решила не выставлять её напоказ, думая, что это травмирует его мужское сердце. Она и по сей день ощущает эту непомерную жалость к нему и даже вину за его смерть. Что же касается Инги, то Катрин невольно блокировала все памятные события с ней. Причиной тому послужила смерть матери, к которой неизбежно вели все прочие воспоминания. Смерть Светозара неприменимо оставила свой след, но смерть родной матери была куда более болезненной утратой. “Будь они вместе, то, наверное, не погибли бы, а врозь - погибли, - рассуждала она. - А может тогда погибла бы я, а они бы выжили и вечность оплакивали меня. Или они погибли для того, чтобы я стала сильной?”. Так Катрин и уснула.
Проснулась девочка от резкого толчка. Ящик, в котором она спала, свалился вниз. Корабль тронулся, пустившись в дальнейшее плаванье. Девочка встала и немного размялась. Ноги и руки ломило от усталости, шея затекла. Еда уже кончилась, а лишний раз рисковать, воруя еду у кого-то, не очень хотелось. Она уже начала проклинать себя за то, что вообще решилась на этот поход. Столько неудобств, страха, страданий, а в результате непонятно, сможет ли она найти этого Рустама. Город Ашшур закрыт, а значит никого извне туда явно не пропустят. Всерьез поразмыслив над этим, она пришла к выводу, что зря все это затеяла. Но дороги назад уже не было. Хотя, Катрин замыслила доплыть до крайнего порта, а оттуда вновь отправиться обратно, до призрачного селения Севоим , а там пешком до города Ларака.