Строй проехался вдоль берега, пересек мост, перекинутый через речной рукав, ушел вглубь леса, а затем вышел в поле. За полем выстроился тот самый Рынок, куда пираты и направлялись. Заключенные в кандалы мужчины, женщины и даже дети прошлись вдоль дороги, не поднимая уже давно поникшего взгляда. Из-под грязных рубах отчетливо виднелись ребра, обтянутые посеревшей, покрытой гнилыми ранами кожей. Бордовые круги под глазами ужаснули девочку столь сильно, что она отвернулась и закрыла глаза руками. Однако эта мера не помогла ей избежать звуков. Отчаянные мольбы, битье кнутом, лязг цепей, треск костей, рубка мяса – все это ещё больше ужаснуло девочку и невыносимо давило на неё. Воображение невольно вырисовывало самые страшные пытки. Она уже представляла себя свою плачевную участь, о коей даже помыслить не могла. В дороге она хоть и испытывала долю страха, но страх этот был перед неопределенностью. И теперь, когда реальность оказалась страшнее, нежели ей могло представиться, она уже не могла думать не о чем другом, кроме как о своей погибели.
Довольно большой поселок был выстроен из желтого камня. Здесь торговали всем, чем только можно: мясом, рыбой, одеждой, тканями, мехами, древними писаниями и людьми. Торговали и картами мира, правда не полноценными – границы были проведены вдоль Снежного хребта. Продавались и старые сундуки, ключи от которых были утеряны. Ключи также продавались, но они подходили к другим сундукам, находящимся очень далеко (опираясь на отметки на продаваемых здесь же картах). Что в этих сундуках находилось неясно: могло быть как нечто ценное, так и наоборот.
Строй остановился у одного двухэтажного здания, первый этаж которого был буквально уставлен клетками с полуобнаженными женщинами. Большинство клеток стояли в тени, в здании, а некоторые стояли под палящим солнцем. Кожа заключенных там женщин была чуть ли не алой, с рук слезала кожа. В таких условиях выживали немногие. Катрин и остальных дев выгрузили. Девочку посадили в очень тесную клетку, а остальных распределили по другим. Пират со шрамом на лбу поговорил с каким-то до безобразия полным и на вид отвратным мужем, после чего получил от последнего три набитых монетами мешочка. «Тощему царю? Да, заплатил бы он больше…если бы заплатил, конечно, - сказал пират в ответ на предложение толстяка. – Да и я не такой уж дрянной человек, чтобы торговаться с врагом всякого живого в Южных землях». Мужи посмеялись и разошлись. Отойдя к своим повозкам, пират со шрамом написал послание и, прикрепив его к лапке орла, отправили птицу к неизвестному получателю. «Выдвигаемся!», - прокричал он. Прочие пираты седлали лошадей и исчезли с улицы.
Катрин почти не спала. Дело было совсем не в звуках круглосуточно оживленного городка, а в воображении, нескончаемо рисующее ужасные картины. «Боги не позволят мне погибнуть. Они не позволят. Если бы хотели, то погубили меня раньше, ещё в крепости. Я пережила нашествие, пережила маму, я не могу умереть вот так просто», - убеждала она себя, только вот эти убеждения все равно не возымели достаточной силы. «Зачем я вообще ушла из города? Почему не подошла к Гармунду? Может…а может быть своей погибелью я расплачусь за эти глупые ошибки? Нет, не так! Боги, пощадите меня! Пожалуйста, прошу вас. Ну губите меня», - думала Катрин. Крайнее отчаяние привело её к вере в богам, хотя ранее она очень редко задумывалась о подобном.
Наутро к ней подошел тот самый толстяк и оставил у клетки тарелку с едой и наполненное водой блюдце. Девочка немного поела и выхлебала всю воду. Она не сразу заметила стоящего позади толстяка статного мужчину. Борода его была гладко подстрижена, медного цвета кожа частично выглядывало из-под богатых светлых шелков. Налитые черные глаза рассматривали Катрин, но без жалости, а с иной заинтересованностью, с какой обычно выбирают полезный товар. Он протянул ей руку. Катрин отодвинулась назад, ухватившись за клетку. Лицо мужа перекосилось в нагнетающей злости. Ему такое поведение показалось оскорбительным. Он указал толстяку на мешок момент, стоящий у стойки, и, вскинув Катрин на плечо, пошел к своему коню. Катрин брыкалась, плевалась, колотила мужа по спине. Муж не реагировал. Лишь когда она укусила его в плечо, он швырнул девочку на землю, связал и, закинув на лошадь, поскакал прочь. Выбравшись за пределы Рынка, Катрин понемногу успокоилась. К вечеру они прибыли к роскошному поместью, отстроенному на одном из множества располагающихся в той местности холмов.