На крыльце мужчину встретила дева, по-видимому его жена. Одета она была не хуже мужа, но вот выглядела омерзительно. Само её лицо было невероятно уродливым, словно целая армия нещадно прошлась по нему. Руки были сморщены, как у старушки и обвязаны всплывшими жилами. Ноги её были сокрыты под одеждой, а потому оставалось только гадать, как они выглядят. Катрин попятилась назад, но мужчина взял её за руку и подвел к женщине. Последняя крепко обняла девочку со словами: «Тебе больше нечего боятся, моя хорошая. Все уже позади». Она представилась Ламией и добавила, что этот мужчина полностью подчинен её чарам. Ведьма, подумала Катрин, однако такой исход был гораздо привлекательнее, нежели тот, который был ей уготовлен длительным пребыванием в клетке. Ламия усадила Катрин на балконе, подала ей стакан апельсинового сока, а сама удалилась в соседнюю комнату. Вскоре она вернулась, только вот выглядела она очень молодо и привлекательно, точно никогда и не была той противной старухой.
-Ты ведьма? – осмелилась спросить Катрин.
-Нет-нет, я не ведьма, - очень мило улыбнулась Ламия. – Но я пью мужскую кровь. Да, это отличает меня от человека. Владельца этого дома я подчинила себе давным-давно, так как слаще его крови я ещё ничего не пробовала. А ведь скольких я загубила…нет, я не об этом, не слушай меня! Северянка, нет, не бойся меня, ладно? Я хочу помочь тебе.
-Кто ты? – с опаской спросила Катрин.
-Я расскажу тебе все, но пока хочу выслушать твою историю. Ты ведь северянка, я права? Твой слегка грубый голос, акцент, бледная кожа. Твой путь сюда явно полон интересных поворотов!
-Скорее трагических, - заметила Катрин и рассказала Ламии все, что вообще помнила о своей жизни. Местами она прерывалась из-за нарастающего комка в горле, вызванного подступающей грустью и слезами.
-О, дитя, как же я тебе сочувствую, - апатично произнесла Ламия. – Твоя мать была чудесным человеком. Она сделала все, чтобы защитить своего ребенка. Пошла на ложь, предательство, приняла всевозможные унижения ради тебя. Ты должна гордиться ей, как ни кем-либо ещё.
-Я знаю, - утирала слезы Катрин. Ламия прижала её к себе.
-Я была очень наивной в её года. Эта наивность позволила жене моего третьего любовника погубить наших с ним детей. А последующая злость помогла загубить её самым извращенным способом. Только вот от женского у меня совсем ничего не осталось. И если я прекращу пить кровь третьего, то чары мои ослабнут, а я превращусь в обезображенную деву, какую ты имела несчастье наблюдать ранее.
-Почему вы спасли только меня? Как же остальные девушки на Рынке?
-Я ведь не могу приютить здесь всех рабынь.
-Тогда почему я?
-Ты очень молода, и местные порядки ещё не сломили тебя. Спасать сломленных женщин не имеет смысла. Их уже не починить.
-Откуда вы знаете? – возмущенно спросила Катрин.
-Я спасала таких.
-И скольких вы спасли?
-Пятнадцать девочек. Все они живут здесь.
-Я не могу здесь остаться, - Катрин встала с места. – Мне нужно найти феникса.
-Только выбрался с Рынка, а уже рвешься вновь туда попасть. К тому же где ты собралась найти столь редкую птицу?
-В Ашшуре. У Рустама.
-Ты запредельно наивна, моя дорогая, - серьезно проговорила Ламия. - Рустам уж давно мертв, а феникс – рассыпался в пепел.
-Тогда что мне делать? Как отыскать феникса?
-Фениксы давно вымерли. Их ты уже не отыщешь.
-Все равно отведи меня в Ашшур, - настаивала Катрин. Она сомневалась в том, что Ламия говорит ей правду, ибо ею движет желание оберечь девочку от смерти. Осталось лишь убедить её сознаться.
-Если я так сделаю, то ты вновь окажешься на Рынке. А потом попадешь ко мне. Но если тебя сломят, то ты так и останешься там. Я не приду, моя хорошая.
-Тогда волколаки захватят север. И уже дети севера будут страдать. Их не просто сломают. Их уничтожат. Я хочу спасти их. Если у меня будет феникс, я спасу и север, и юг.
-Ты думаешь, я лгу, да?
-Мне кажется, фениксы ещё остались, - Катрин помолчала в нерешительности. – Да, я не верю вам.
-Тогда можешь отправляться в дальнейшие поиски. Я тебя не удерживаю.