-Укажи мне путь.
-Я не буду соучастницей твоего гибельного пути.
-Благодарю вас за то, что спасли меня.
Ламия ничего не ответила. Катрин покинула поместье. На балконе стояла Ламия в окружении пятнадцати девушек – её «дочерей», спасенных с Рынка. Однако выглядели они не как свободные от тягот рабской жизни женщины. Скорее, запертые, но уже в золотых кандалах с мнимой свободой. Напоследок Катрин попросила у Ламии хотя бы лошадь, но та промолчала в ответ. Девочка не настаивала. Она вышла за ворота и осмотрелась. Она не знала, куда идти. Знай она хотя бы направление одной из частей света, то смогла бы сориентироваться. Однако один указатель у неё все же был. Взвалив сумку на плечо, она направилась к песчаной пустыни, который едва виднелся за холмистой местностью. «Пустыни есть только на Крайнем юге, - подумала она. – Туда мне и надо». Потратив половину дня на пересечение тройки холмов, она решила сделать привал на последнем. Достав зачерствевшие сухари из сумки, она уселась в траве, разглядывая смутную границу, разделяющую зеленые и желтые края. Чем дальше травяное поле уходило от холма, тем больше обрастало проседью. Темная почва сменялась золотистым песком. А дальше – бескрайние просторы песчаного моря, уходящие к горизонту, над которым навис палящий диск, закрепленный на чистом голубом фоне.
-Потрясающий вид, не правда ли? – спросила непонятно откуда взявшаяся Ламия. Катрин вздрогнула от неожиданности, резко потянувшись к кинжалу.
-Я не вернусь к тебе, - ответила Катрин, не отпуская рукояти.
-Я и не прошу тебя возвращаться. Просто…я поразмыслила над твоими намерениями и решила помочь.
-Почему? Ты опять лжешь мне!
-Вовсе нет. Просто ты симпатична мне, дорогая. Я впервые наткнулась на женщину, которая хочет взвалить на себя мужскую ношу. Я глубоко уважаю это.
-Я просто хочу сделать для людей что-то, что люди сделали для меня.
-Но ты не ограничиваешься Гармундом, - заметила Ламия.
-Гармунд хочет освободить север и пойти на поиски своей бывшей госпожи. Я должна ему помочь.
-Думаешь, справишься?
-Да.
-Ты лжешь, - улыбнулась Ламия. – Ох, дитя, ты все-таки очень наивна. Не знаю, как север, но юг топчет таких людей.
-На севере тем более, - возмутилась Катрин. – Вы не утопаете в снегах, не думаете о поиске теплого местечка. Песчаные бури бродят только на Крайнем юге, а снежные бури бродят по всему северу. Вы можете выращивать еду, а нам приходится добывать её охотой, рискуя жизнью. А истреблять всех животных в местности нам нельзя, потому что тогда селение рискует умереть от голода.
-Ох, мое дитя, ты никогда не знала покоя! – с жалостью произнесла Ламия. –Бедная девочка, тебе не стоит продолжать истязать себя. Возвращайся ко мне. Тощий царь неизбежно захватит юг, но я планирую уйти на Крайний юг, где ни он, ни его армия нас не достанет.
-Укажи мне путь до Ашшура, и я подумаю.
-Тогда будет поздно, - покачала головой Ламия. – Да и ты не выберешься из Ашшура живой. Тебя поймают и вновь отправят на Рынок. Рустам не отдаст тебе феникса.
-Значит, Рустам все-таки жив?
-Жив, но одной твоей наивностью его не возьмешь. Многие пытались, девочка моя.
-И я попытаюсь.
-Тогда запрыгивай, - Ламия протянула ей руку. – Я отвезу тебя к восточной части города. Там есть пещера, в которой и находится Рустам.
-Его заточили туда?
-Он сам себя заточил.
Катрин не стала вдаваться в подробности и запрыгнула на коня. Галопом, девушки за два дня достигли Ашшура. Его восточная часть была полностью погребена под слоем песка. В остальном город едва ли был оживленным местом – скорее медленно умирающим. Подобравшись к одинокой пещере, укрытой песками, Ламия вновь предложила Катрин пойти с ней, заметив, что эта встреча, возможно, будет последней. На этот раз Катрин дала ответ не сразу. Последние два дня она плотно размышляла над своим решением довершить начатое и последствиями, которые она готова принять. И Ламия не мешала ей. Сейчас же она вмешалась.
-Твердость твоих намерений восхищала меня, однако твоя нерешительность отвращает. Не дай кому-либо тебя сломить. Включая меня.
-Странно слышать от вас такое.
-Я приняла такое решение этим утром.
-Благодарю вас.
-И не будь столь наивной, - добавила Ламия, запрыгнув на коня. – Вспомни поступки матери. Вспомни её решительность и самоотверженность. Как я уже говорила, Рустама наивностью, даже детской, не взять.
Ламия ускакала. Осмотревшись, Катрин тихонько подобралась к пещере, вход в которую был завален камнями, меж которых виднелась едва заметная щель. Она подкралась к ней и заглянула внутрь. Тьма. И вдруг оттуда донесся страшный хрип.