“Живет смерть там,
Где тишина закладывает уши
Где блеклый день не освещает путь
Где слепит тьма, закрадываясь в душу
И поглощает сущность целиком.”
Катрин недоумевала. Она положила подсказку в карман, уже предвкушая, как разгадает её вместе с Аггеем и Гармундом. Катрин повернулась к пещере и поблагодарила Рустама, но тот не ответил. Девочка вновь обратилась к нему. Тишина. Катрин припала к камням, надеясь расслышать хотя бы дыхание Рустама. Как бы она не старалась, а ничего так и не расслышала. Может быть он умер от передачи феникса Катрин? Девочка даже не допустила такой мысли. Если бы оно и впрямь было так, то Рустам явно бы предупредил её о таких последствиях, как предупредил о жертве при уничтожении смерти Тощего царя. Сил разгребать завалы у неё уже не было. Побыв у пещеры ещё немного, она медленно двинулась обратно к поместью Ламии. Катрин боялась не успеть прибыть до отбытия Ламии и её семьи на Крайний юг, а потому приняла решение отказаться от долгих привалов и даже сна. Вот только столь жестких ограничений не потребовалось. Ламия сама встретила девочку посреди пустыни. Уже приближаясь к поместью Катрин вдруг спросила, почему Ламия не интересуется о том, как прошел её разговор с Рустамом. “Раз уж ты сейчас здесь, значит ты получила то, что хотела. И, возможно, больше”, - ответила Ламия. Также она вновь предложила девочке уйти на юг. Катрин без сомнений отказалась. Ламия больше не настаивала. Она помогла девочке собрать сумку и даже отметила на карте наиболее короткий путь до города Ларак.
-Навряд ли мы сможем увидеться вновь, - сказала напоследок Ламия. - Желаю тебе удачи в борьбе с Тощим царем. И не будь наивной!
-Я не наивная, - оспаривала Катрин. - Просто я знала, что договорюсь с Рустамом.
Дальнейшее приключение Катрин оказалось весьма скучным, так что описывать его не стоит. А вот само её прибытие в город Ларак заслуживает упоминания, но уже в последующей главе.
Глава 19
Старик Йоран добровольно отказался от своей тысячелетней мечты провести остаток жизни на Крайнем севере, наслаждаясь одиночеством и монотонными звуками ледяных ветров. Теперь все его мысли были заняты предстоящими битвами. Он уже предвкушал сладость звериной крови на собственных губах. Его голосовые связки трепетали от одной лишь мысли вновь броситься в бой с характерным боевым кличем. Один против трех. Нет, шести зверей! Томительные ожидания вызывали стремительно нарастающее мучительное чувство в груди. Это было гораздо более невыносимым в сравнении с его жизнью в крепости Боун, когда не существовало ни единого намека на возвращение былых дней.
Йоран вернулся к убежищу Дитмара. Он постучался, но никто не отворил дверь. Более того, дверь оказалась не заперта, а само убежище пустовало. Йоран обошел все помещения, разыскивая хотя бы намек на то, что внутрь ворвались волколаки. Ничего. Словно Дитмар и его люди просто ушли, ничего с собой не прихватив. Что удивительно, они не взяли даже оружие. Йоран отыскал заметки Дитмара …
Йоран вышел наружу и побрел на восток. По пути он наткнулся на одного из людей Дитмара, который ранее отводил старика на Крайний север. Заметить его было непросто, так как прошедшие метели здорово погребли его под слоем снега. Он был полностью оголен, а его посиневшее тело уже крепко примерзло к дереву.
Со спины раздался быстро приближающийся хруст снега. Старик достал меч и обернулся. «Волколаки. Наконец-то!», - с нетерпением подумал Йоран. Он ошибся. Стая дикарей, головы которых обросли звериными черепами, сбили старика с ног. Враг с оленьим черепом в порыве ярости насадил его на свои величественные рога и швырнул в сугроб. Остальные набросились на старика, моментально превратив его трухлявое тельце в кровавое месиво. Йоран не сопротивлялся (да и не смог бы, если бы захотел). Завершив начатое, дикари ускакали на восток. «М-да, уж лучше волколаки», - восстанавливаясь, думал Йоран. Он припомнил, как во времена Первого нашествия оказался в окружении волколаков вместе с покойным Лехом. Тогда он впервые чуть ли не потерпел поражение. Пребывая между жизнью и смертью, ему удалось зарубить двух последних зверей и дотащить истекающего кровью союзника до ближайшего поселения. Йорана чудом спасли, хоть он и бравировал над смертью, заявляя, что выжил бы без посторонней помощи.
Полностью восстановившись, старик побрел дальше, натужно пытаясь вспомнить, видел ли он когда-либо таких дикарей. Он переворошил всю память, но ничего подобного не мог припомнить. Старик покинул чертоги своих немногочисленных воспоминаний, как только его настигла снежная буря. Йоран не искал укрытия. Ни холод, ни снег давно перестали пугать его. Так и шел он, превозмогая сугробы разной высоты, пока не наткнулся на одинокую хижину. На крыльце стоял Леший и подзывал старика рукой. «Нет уж», - фыркнул Йоран и, пригрозив веткой, которую использовал как трость, развернулся. Хижина вновь оказалась перед его глазами. Леший уже скрылся внутри. Йоран крутился вокруг себя, а хижина по-прежнему оставалась перед ним. Тогда старик взошел на крыльцо, открыл дверь с ноги и велел Лешему оставить его в покое.