-Утерянный фамильный меч, - сказал Гармунд. - Дед выронил его во время сплава по реке.
-Дед выронил?! - возмутился Йоран.
-А ты не забывай вовремя принимать свои травы, чтобы руки не тряслись, - подметил Гармунд. Кузнец усмехнулся и сказал, что попытается сделать такой меч, однако будет очень непросто. А пока будет идти работа, Йоран и Гармунд отправились на задний двор, где старик предложил молодому северянину схватку за оскорбленную честь. Гармунд согласился, заметив, что не будет щадить противника. Бой продлился недолго. Опытный Йоран заставил Гармунда открыться и выбил тростью меч из его рук, после чего подсек той же тростью. Йоран рассказал, как обучился этому приему у других стариков, внуки которых любили подворовывать у них вино. В его репертуаре было ещё несколько приемов, которые он с удовольствием покажет, если Гармунд отважиться напасть. И Гармунд отважился, вскоре после чего вновь оказался на земле. Битва продолжалась до тех пор, пока дочка кузнеца не предложила им испить прохладного вина на веранде. Мужи согласились. Только сделав один глоток, они посмотрели друг над друга и без лишних слов сошлись в желании вернуться на север. Здешние погодные условия выматывали. Все вокруг казалось таким чужим, что даже после тысячи лет пребывания здесь вряд ли оно может стать родным. И если Йоран всерьез задумался над своим пребыванием здесь, Гармунд вспоминал Аду - ту самую деву, которая пробудила в нем первые теплые чувства, далекие от тех, что возникали при службе Сандре.
-Думаешь о родном севере? - спросил Йоран.
-Скорее о женщине, открывшей мне его красоты.
-О женщине, - с каким-то горьким привкусом повторил старик. - За все прожитые мною года я так и не понял, отчего же люди начинают любить кого-то.
-А ты никогда не любил?
-Тебя это удивляет? - улыбнулся Йоран.
-Я и сам впервые влюбился около года назад.
-В Сандру?
-Нет, она была моей властительницей, не более.
-Дитмар говорил, что она очень любила одного из своих подчиненных. Может быть им был ты.
-Он мог быть среди гаремника.
-Нет, этим человеком точно был воин, и воин очень преданный.
Гармунд молчал, попивая вино. Поняв, что догадки его точны, Йоран перестал давить на мужа.
-Я признался в любви только северу, - продолжил Йоран. - Сейчас эта любовь сильна как никогда, потому что я вынужден находиться здесь.
-Ты не любил ту свою жену?
-Я не был женат. У меня была женщина, которая дала потомство. Я не любил её. Мною двигало наставление покойного отца.
-Как он погиб?
-В то время мы жили в одном небольшом норманнском поселении, отстроенном очень близко к Крайнему северу. Произошло Первое нашествие. Стая в мгновенье смела нас всех. Отец и мать погибли сражаясь, а я и пятеро младших братьев укрылись в подполье. Все они погибли уже на следующий день, а мне пришлось просидеть в подполье ещё целый день, потому что часть стаи отсыпалась в селении. Потом я выбрался на поверхность и отправился на запад. Что произошло дальше я помню смутно - только отдельные события, никак не связанные с собой. А потом нашествие закончилось, и многим воинам, уже распробовавшим сладкий вкус горячего боя, пришлось жить в мире. Немногие смогли принять мирную жизнь. Кто-то кончал с собой, кто-то уходил на Крайний север, кто-то…в общем, много всего случилось, - Йоран одним глотком осушил свой стакан. - Я влюблен в сражения и север. Причем север - старая добрая жена, а битва - дорогая и страстная любовница. Совмещая их, я чувствую себя по-настоящему живым.
-Я тоже люблю север, - ответил Йоран, разглядывая вино в стакане, - но кроме этой любви хочу обрести другую. Хочу полюбить женщину, с которой я буду счастлив. Может быть я уже нашел такую, но ещё не понял, что это она самая.
-Мне сложно тебя понять.
-Это необязательно, - усмехнулся Гармунд. Йоран тоже улыбнулся. Из мастерской кузнеца донеслись возмущенные детские выкрики. Гармунд и Йоран пошли внутрь, где застали Катрин, которую насильно пытались вывести за дверь. Гармунд объяснил кузнецу, что она его дочка. Он вымолвил это так уверенно и просто, что сложно было заподозрить его во лжи. Катрин сразу подбежала к нему, взяв за руку. Йоран сказал, что передаст Гармунда в надежные женские руки, а сам вернется во дворец, готовиться к обороне. Гармунд кивнул. Следуя по улице, Йоран размышлял над любовью к женщине, ибо такое сочетание слов было для весьма чуждым. Да, его сыновья, внуки, правнуки любили и были любимыми, но Йоран никогда не задумывался над этой темой более чем на мгновенье. Да и со своими родственниками он старался едва ли поддерживал какие-либо отношения. Но их предсмертные просьбы он выполнял. Всегда.