Лишившийся руки и правой части головы исполин все-таки добрался до стены и принялся крушить её единственной целой конечностью, вместо которой находился молот. Лучники и прочие защитники крепости, находящиеся на средней ступени, осыпали его стрелами, но пока что это не приносило результатов. Рядовые воины Тощего царя взбирались по его телу, штурмуя второй уровень стены. Йоран сражался в окружении темных воинов, уже практически приняв облик молодого человека. Сверху летели зажженные бомбы, только вот ни одна из них не погубила исполина. Все они будто нарочно летели мимо цели. «Я люблю тебя, Надин!», - прокричал какой-то юноша и спрыгнул вниз, держа в руке круглый сверток с зажженным фитилем. Схватившись за рукав исполинского одеяния, он скользнул вниз по плечу и запрыгнул прямо в рот. Раздался взрыв, разнесший голову гиганта на куски. Было ли это небольшой победой? Вряд ли. Прочие исполины уже подобрались к стенам и крушили их всей своей невероятной силой. «Вот теперь моя битва началась», - сказал помолодевший Йоран, ухмыльнулся и одним ударом разрубил пятерых воинов. Размявшись, он прыгнул на спину исполина, по которой взбирались темные воины, и принялся натурально рубить их на куски. Он ловко перемещался от исполина к исполину, точно обезьянка, расправляясь с врагом самым жестоким способом, не проявляя ни капли милосердия. Заметив, как один из вражеских воинов проскользнул мимо него и уже почти что достиг средней ступени, он вернулся за ним и голыми руками разорвал ему пасть. Тем временем один из исполинов водил рукой по второму уровню стены, сметая всех её защитников. Йоран не мог оставить такой поступок безнаказанным. Увидев гибель своих союзников, сердце его вдруг невыносимо заныло, как бывало раньше, давным-давно. Йоран добрался до толстой шеи и стал яростно бить её мечом, не взирая на лившийся поток черной гнили. Так голова второго исполина оказалась на земле, как, впоследствии, и само тело. Йоран взобрался на среднюю ступень. Вокруг него мигом собрались воины, точно беззащитные дети вокруг матери. «Я защищу вас, не волнуйтесь. Мы одолеем эту чернь! А теперь, в бой!», - прокричал он, направив острие своего меча прямиком на наступающего врага.
Бой продолжался. Артиллерийские ракетницы, набитые громадными стрелами с бомбами, били по врагам, но их было недостаточно, как и тех магических копий. И даже мощь Йорана не могла спасти второй уровень стены от полнейшего разгрома. Увлекшись сражением, герой Первого нашествия и не заметил, как большинство защитников уже пали. Оставалась верхняя ступень, но и она вскоре должна пасть, ибо пускай там и были опытные воины, но их было совсем немного. Запрыгнув на пролетающую мимо гарпию, Йоран сразил трех её сородичей и, вонзив меч в её собственный живот, спрыгнул на верхнюю ступень, где вершился ближний бой.
Таран сломал ворота, позволив всей нахлынувшей черни распространиться по городу. Гарпии кружили над крышами, утаскивая невнимательных жителей города в небо, откуда последние летели вниз, насмерть разбиваясь о землю. Обезумевшие сатиры били рогами все, что стояло у них на пути. Ни боль, ни раны, ни угрозы собственной жизни их совершенно не беспокоили. Это пугало всех живых. Кроме Йорана. С момента его омоложения, улыбка не сползала с его лица. Он был рад сражаться, был рад спасать людей и руководить действиями воинов. Он не мнил себя богом и даже не пытался им стать. Он просто сражался на радость самому себе. Он спасал всех на радость самому себе, совсем не ожидая благодарности. Каждая спасенная жизнь и каждый убитый противник были для него высшей степенью благодарности, причем благодарности дару, который он ранее считал проклятием. Да, жертвы множились на его глазах, но его уже это не злило. Он не сокрушался по тому, кого не мог спасти. Он ненавидел чувство сожаления, ибо оно могло привести к промедлению в дальнейших действиях, а оно, в свою очередь, к ещё большим жертвам.